– Почему она здесь? – Джоанна бросила на Элейн мимолетный взгляд и повернулась к ней спиной.
– Потому что ей ужасно наскучил Ланфаэс.
– Наскучил! – хмыкнула Джоанна. Она никак не могла спрятать своего раздражения. – Разве она закончила там учение? Умеет ли она уже читать, писать, вышивать, петь и играть на арфе?
– Да, мама!
– А еще она умеет скакать на лошади, как ветер, – мягко вмешался в разговор сэр Уильям.
– Тогда, возможно, мы еще ее должны научить, как ездят леди. – Глаза Джоанны превратились в маленькие щелочки.
– Ей не нужна помощь, ваше высочество, однако я забыл, что она ваша дочь. – Сэр Уильям улыбнулся. – Ради меня вы должны мне помочь убедить принца Ливелина, чтобы он разрешил Элейн проехаться на Непобедимом. Пора ему покатать на спине леди.
Джоанна пристально взглянула на него и одарила его очаровательной улыбкой. Наблюдая за ними, Элейн заметила, что какая-то искра нежности вспыхнула между ее матерью и сэром Уильямом, однако ее отец этого не увидел. Внезапно у нее появилось желание бежать куда глаза глядят, подальше отсюда. Ей совсем не хотелось оставаться больше в этом замке со взрослыми; она задыхалась здесь. Ей хотелось взмыть на лошади в небо, чтобы ветер развевал ее волосы, и даже взять с собой одного из больших псов, стоящих у нее за спиной.
Улыбка исчезла с лица ее матери, и на смену ей пришло раздражение.
– Нет, она не должна этого делать. Она должна вернуться в Ланфаэс, – решительно сказала Джоанна. – Я не привыкла, чтобы мои приказания не выполнялись. Если леди Ронвен еще раз меня ослушается, она будет отстранена от своих обязанностей, а ее место займет кто-нибудь еще. Ребенок совершенно неуправляем, а у него должно быть хоть какое-то послушание.
– Нет. – Элейн побелела при звуке ее слов. Весь страх, что она снова может встретиться с Эинионом, вернулся вновь. – Нет. Я не хочу возвращаться обратно.
– Ну, хватит. На сегодня достаточно. Мы обсудим это завтра. – Лицо ее отца потемнело, он нахмурился.
– Папа, пожалуйста. – Элейн бросилась к отцу и повисла у него на шее. – Папочка, не посылай меня обратно в Ланфаэс. Я не люблю это место.
Ливелин задумчиво посмотрел на дочь.
– Тебе хорошо с леди Ронвен? – Изучая ее лицо, он заметил, что, помимо скуки, какое-то более явное и глубокое чувство таилось в ее глазах.
– Да, я люблю Ронвен.
– Тогда в чем же дело?
– Ни в чем!
– Нет, есть что-то, о чем ты не хочешь нам говорить.
– Нет, папа. Я просто хочу остаться здесь с тобой.
Он нахмурился.
– Ладно, моя милая девочка, мы с твоей мамой обсудим это. – Улыбка, которую он адресовал ее матери, была полна нежности. Когда он вновь повернулся к Элейн, его лицо было печальным. – Как я понимаю, Сенидд спас тебя, когда ты пыталась переплыть пролив.
Голова Элейн была опущена вниз.
– Он еще спас и Кади.
Ливелин улыбнулся. Он посадил свою маленькую дочь к себе на колени.
– Я хочу, чтобы ты мне пообещала, что с этого дня будешь брать его везде, куда бы ты ни пошла. Он храбрый человек. С ним я уже поговорил, и он с радостью согласился быть твоим личным сопровождающим, а также охранником. Позже, когда ты вырастешь, он сможет стать твоим управляющим. Уэльской принцессе и графине Хантингтон необходима куда более внушительная охрана, чем я думал до настоящего времени. Если случится что-то, что напугает тебя, ты должна сначала рассказать мне, а потом ему. Он будет рядом с тобой, чтобы защищать тебя. К тому же, – он запнулся, – твоя мать права. Ты должна вести себя как настоящая леди. И запомни: леди не переплывают Менайский пролив. – Он прикрыл рукой рот, чтобы никому не показывать своей гордой улыбки.
– Я очень сожалею, папа. – Элейн снова уставилась на пол у себя под ногами.
– Вот и хорошо. Теперь ступай в свою комнату. – Очень ласково он снял ее с коленей. – Мы с твоей мамой обязательно обсудим твою участь, но позже.
Эинион спокойно стоял в тени возле стены, его руки были сложены на груди, глаза закрыты. Он не знал, что Элейн в замке. Много лет назад он научился владеть собой в любых ситуациях. Перед тем, как это ему понадобится, перед тем, как предстояло действовать, – он расслаблялся, отвлекаясь от посторонних шумов, и засыпал, когда темное вечернее солнце, кое-где пробивавшееся сквозь тоненькие веточки горных ясеней возле дверей главных палат замка Абер, согревало его черную накидку. В тишине он мог слышать журчание воды в реке и ее плеск о скалы.
Когда Ронвен проходила мимо него, он резко открыл глаза и поймал ее запястье.
– Где она?
– Я оставляла тебе записку. – У Ронвен от страха перехватило дыхание. – Я ничего не могла сделать.
– Где она?
– У своего отца. – Низкое солнце светило ей прямо в глаза.
– Ты должна привести ее ко мне.
– Она не хочет идти.
