– Вам сейчас лучше, милорд? – С тех пор как они прибыли в Фозерингей после двух месяцев, проведенных в Лондоне, ее муж потерял недавнюю крепость духа и здоровье, почувствовав себя плохо. Постепенно Элейн взвалила на себя весь тягостный груз его обязанностей и, к своему удивлению, обнаружила, что все это начинает ей нравиться. Ей было приятно видеть, что слуги, несмотря на ее молодость и неопытность, подчинялись ей и принимали ее решения, хотя они были сведущи в подобных делах и безукоризненно выполняли свою работу. Их подчинение, в свою очередь, придавало ей еще больше уверенности.
– Я получил письмо от дяди. – Джон негромко покашлял. – Кажется, он тоже болен. С тех пор как он вернулся из Франции, он несколько недомогает. Он хочет, чтобы мы навестили его в Честере.
– А когда мы отправимся? – Элейн почувствовала внезапный прилив бодрости.
– Как только я почувствую себя достаточно окрепшим, мы уедем. – Он нахмурился, когда врач положил на кровать полотенце и сел рядом с ним. Довольно легко и быстро он вскрыл вену, и кровь хлынула в серебряный таз. Элейн постаралась подавить тот ужас, который она испытывала, наблюдая подобные процедуры. Несмотря на то, что врачи со знанием дела утверждали, что избыточное количество крови в жилах ее мужа нарушает равновесие внутренних жидкостей, что и приводит к частым приступам лихорадки и хронического кашля, Элейн никак не могла поверить, что после такого обильного кровопускания слабый и бледный Джон почувствует себя лучше.
Когда процедура была закончена и рана закрыта, Элейн заняла место доктора на кровати больного.
– Может быть, мы сможем заехать в Абери. Ронвен сможет помочь тебе. Правда, сможет, – осторожно сказала она.
Джон с уважением посмотрел на нее. За время его поездки его жена еще подросла, превратилась в настоящую красавицу.
– Она же целительница, – продолжала Элейн, словно упрекая мужа за наступившее молчание.
– Я подумаю об этом. – Джон нахмурился и постарался расслабить на кровати свое ноющее от боли тело. – Через несколько дней приезжают Изабель и Роберт. Они направляются из Эссекса в Шотландию. – Очень ловко сменил он тему разговора. – Я получил их письмо сегодня утром. Но если я не буду достаточно здоров, тебе придется заняться их приемом вместо меня. Ты сможешь сделать распоряжения прислуге?
Она спокойно кивнула в знак согласия. Она больше не впадала в панику при мысли, что ей самой придется принимать гостей, – это неизбежно накладывало дополнительные обязанности на каждого обитателя замка. Но все ее тягостные мысли испарялись, когда она предвкушала встречу со своей кузиной и племянником, когда она вспоминала, что снова будут звучать музыка, смех, что вечерами будет очень весело, а днем они будут выезжать на охоту. Она обожала подобные мероприятия.
Вечером перед приездом гостей Элейн обошла замок и лично проверила, все ли готово. Она не догадывалась, что слуги ее мужа буквально боготворят ее, поэтому со знающим видом спокойно обошла все помещения и проверила каждую мелочь. Затем она решила, что и без ее участия к приему подготовились бы как нельзя лучше. Прислуга знала, как лучше все устроить. Они знали также, что без твердой руки их молодой хозяйки они бы мало-помалу стали ленивыми и небрежными, даже сам управляющий с трудом мог бы добиться, чтобы все было приготовлено как следует и в нужный срок.
Со свечой в руках Элейн неуверенно остановилась перед входом в часовню. Ей вовсе не нужно было заходить туда, но что-то побудило ее приоткрыть дверь. Часовня освещалась только одной лампой, горевшей в алтаре. Элейн направилась к алтарю. Она была здесь, эта женщина, обитавшая в замке Фозерингей: темный призрак в покровах сплошной черноты. Она была несчастна, и несчастье ее было почти осязаемым. Внезапно Элейн осенило: она связана с этой женщиной узами крови. Она нахмурилась и попыталась поймать ее руку, но тень исчезла. Часовня была пуста.
Она завершила обход замка и вернулась в комнаты мужа. Джон, переодетый в свободную рубашку и укрытый теплым шерстяным одеялом, лежал в постели. Снаружи дул первый сильный осенний ветер; он рвал листья на деревьях, завывал в трубах замка и разгонял холодные сквозняки по всем коридорам.
В комнате находился и слуга, варивший на огне глинтвейн; он стоял на коленях и помешивал угли.
– Все ли готово? – Джон поднял глаза на Элейн, пока та, одетая в теплый плащ, подбитый беличьим мехом, прикрывала за собой дверь и через всю комнату шла к его постели.
Элейн молча кивнула и постаралась прогнать то мрачное настроение, которое нахлынуло на нее после неожиданного визита в часовню.
– Повара работали весь день, готовясь к пиру. Думаю, Изабель понравится тот прием, который ее ожидает. – Она сбросила туфли и села на кровать, подогнув колени и прикрыв ноги юбками. – Ужасная ночь. Надеюсь, к завтрашнему утру погода улучшится, иначе они не приедут.
