Дитя ярости полностью

– Вчера был довольно напряженный день, – сухо заметила она, – ведь меня чуть не убили. Кроме того, меня сразу же осмотрел королевский лекарь.

– Этот человек – идиот. Как вы думаете, почему Одрик обычно прибегает к моей помощи? – Гарвер закрыл банку крышкой и подтолкнул к ней через стол. – Принимайте по ложке четыре раза в день, пока все не пройдет. Осиный туман – один из самых отвратительных ядов. Вы будете чувствовать тошноту в течение нескольких дней, с этим ничего нельзя поделать, но это средство, в конце концов, непременно поможет.

– Сколько я вам должна?

– Только одно: в следующий раз, когда вас отравят, или чуть не убьют, или зарежут, или задушат, или…

– Я поняла, поняла.

– Так вот, в следующий раз не надо тянуть всю ночь, чтобы прийти ко мне. – Гарвер с усталым кряхтением поднялся со стула. – Раннее обращение к лекарю, причем правильному лекарю, а не к тому недоумку, позволит избежать смерти. Даже если речь идет о всемогущей Солнечной Королеве.

Стоя к нему спиной, Риэль тяжело вздохнула и закатила глаза.

– Я все слышал, – мягко сказал он.

Риэль усмехнулась и посмотрела через открытую дверь во двор, где маленький сын Гарвера Саймон с восторгом смотрел, как Одрик гладит шаваль, а та с довольным видом принимает его ласку. За двором, у главных ворот Гарвера, толпились люди, глазея на божественного зверя и вероятно, удивляясь, что такого особенного в этом мальчике, что его так благосклонно принимает это удивительное создание.

– Забавно, – пробормотала она, напряженно наблюдая, как Саймон, зажмурившись, осторожно потянулся к крылатой лошади.

Но шаваль лишь закрыла глаза и наклонила к нему свою гордую шею.

Гарвер отвернулся и начал сосредоточенно подметать пол.

– Хмм? И что же вы находите тут забавным?

– Астерия обычно не любит, когда люди трогают ее.

– Что еще за Астерия?

– Шаваль. Вам нравится это имя?

– Как бы ее ни звали, я не хочу, чтобы она топтала мои цветы.

– Кроме меня, – сказала Риэль, – Астерия до сих пор позволяла прикасаться к себе только одному человеку – Одрику, но теперь… – Она улыбнулась, когда зверь начал пощипывать мягкими губами волосы Саймона. Мальчик замер, широко раскрыв глаза, а Одрик затрясся от беззвучного смеха. – Теперь еще и вашему сыну.

Дверь открылась, и Элиана стремглав выскочила в ярко освещенный коридор.

Прямо у двери стоял стражник, пустыми глазами уставившись в стену. С его руки свешивалось кольцо со множеством ключей.

Элиана нашла два ключа, которые описала ей Захра, – простой из латуни и тонкий из серебра – и сняла их с кольца. Все было так, как сказала Захра: стражник не шевельнулся и не произнес ни слова.

Она отошла на шаг, чтобы посмотреть ему в лицо.

Уголок его рта подергивался.

Захра поведала ей, что истинный ангел способен влиять на сознание человека как угодно долго. Но Захра, будучи бесплотным духом, могла делать это лишь в течение нескольких минут – и даже в этом случае, с горечью сообщила она, ее влияние оставалось непредсказуемым и быстро проходило.

Рука стражника пошевелилась, как у спящего человека. Он моргнул и чуть повернул голову.

– Иди вперед. – Двигались губы солдата, но звучал голос Захры. – Надо поспешить.

Похоже, стражник вот-вот пробудится ото сна.

Зажав ключи в руке, Элиана босиком понеслась по пустынному коридору вдоль каменных стен с железными дверьми.

Она нашла нишу, о которой ей говорила Захра, – вход в кладовку – и вжалась в стену. Глаза ее слезились от долгого пребывания в темноте, она, прищурившись, смотрела на желтые светильники под потолком и выжидала.

Прошла минута. Захра вплыла в нишу.

– Сюда, быстрее, – прошептала она, показывая на дверь кладовки. – Простите, госпожа Элиана, хотела бы я, чтобы моя защита была столь надежной, как вы того заслуживаете. Но Падение Кровавой Королевы нарушило столько вещей в мире, включая и силу мысли призраков.

– Не стоит извиняться. У тебя все отлично получается. – Элиана латунным ключом открыла дверь кладовой и скользнула внутрь. Помещение было длинным и узким, вдоль стен стояли перевязанные тюки, мешки с продовольствием, коробки с надписями на неизвестном языке.

Она присела, обыскивая нижние полки.

– Не понимаю, что тут написано.

– Это одно из наречий древнего ангельского языка, – объяснила Захра. – Чтобы тебя приняли в «Фиделию», надо знать все пять.

– И эти светильники там, в коридоре. Я никогда не видела ничего подобного.

– Янтарный огонь. Плод научных изысканий Императора. Вы нашли, что хотели?