Она приказала сознанию отделиться от тела, которое теперь существовало как бы отдельно от ее личности. Это было крайне полезное умение, которому мать обучила ее прежде всего, и она уже достигла в этом немалого мастерства. Лорд Морбрей был всего лишь намеченной жертвой, объектом для манипуляций, ничем не отличающимся от других. Она сумеет пройти через это, как делала уже много раз.
За исключением того, что на сей раз все было по-другому. И когда зловонное и странно холодное дыхание лорда Морбрея коснулось ее щеки, Элиана не выдержала. Она отпрянула от него, широко распахнув глаза.
И встретилась взглядом с его бездонными черными глазами.
В этот момент ей показалось, что какая-то ниточка протянулась из сознания лорда Морбрея к ней, проникая в ее сознание. Ее словно ударила молния, и эта вспышка энергии пронзила ее разум и захватила его полностью.
Ее тело дернулось в его руках, и его тоже начала бить дрожь.
Внезапно Элиана почувствовала, что находится вовсе не на имперской заставе в Вентере.
Она стояла на веранде дворца, а внизу простиралась обширная долина, на которой были разбросаны припорошенные снегом холмы. Она видела все как в тумане, перед ее глазами проносились смутные образы, словно нарисованные на поверхности покрытой рябью воды. Голова ее закружилась, и она сосредоточилась, изо всех сил стараясь сохранить равновесие. Наконец, мир обрел четкие очертания. Перед ней лежал сверкающий огнями город с тесно прилегающими друг к другу домами. Вдали меж извилистых дорог, мощенных белым камнем, ютились постройки, местами сливающиеся друг с другом. Высокие шпили цвета слоновой кости вздымались в небо. Восходящее солнце проливало на город золотисто-розовые лучи, освещая огромную пропасть величиной с гору, зияющую в земле. По улицам проносились странные огни, подобные миниатюрным молниям.
Местность казалась незнакомой, но у Элианы почему-то защемило сердце от неясной тоски.
Так уж ли
Ее внимание привлекло какое-то движение слева от нее. Она повернулась в ту сторону, хотя ей и казалось, что тело ее не присутствует в том странном мире. Она не ощущала холода камней террасы под ногами, хотя прекрасно могла видеть все детали местности, ощущать едва уловимый запах, который напомнил ей об Орлине, – запах речной воды и пота, характерный для родного города. Но воздух здесь был пронизывающе-холодным.
Странное место… Но это явно не был сон или какое-то видение. По крайней мере, ей так казалось.
Совсем недалеко от нее, у каменного ограждения террасы, рядом со статуей, изображающей человека, воздевшего руки к небесам, кто-то стоял. На веранде было несколько таких изваяний, спины которых украшали роскошные крылья из тончайшего, словно бумага, цветного стекла, инкрустированные каменьями, сверкающими как огонь… Крылья эти, казалось, были сотканы из пламени и теней.
Элиане тут же пришли на ум персонажи из сказок, которые Реми сочинял про Старый мир.
Ангелы?
Наверное, она ахнула от изумления, нарушив тишину. Что-то вокруг неуловимо изменилось. Человек, стоящий у статуи, застыл, сам словно превратившись в изваяние из камня, а потом резко повернул голову в ее сторону.
Блестящие черные волосы красивыми волнами спускались по щекам. Узкий блестящий кожаный плащ с высоко приподнятыми квадратными плечами и рядом медных пуговиц на груди доходил почти до самого пола. Лицо его было очень бледным, с четко очерченными скулами, и чувственными губами. А его глаза… они показались ей еще чернее, чем у лорда Морбрея.
Она узнала бы его везде. Его памятники стояли на каждом углу в Орлине. Огромные портреты с изображением этого надменного человека с лицом неземной красоты висели повсюду во дворце лорда Аркелиона.
Сам Император Бессмертной Империи.
И хотя она знала, что он жил за полмира от нее, в Селдарии, каким-то непостижимым образом он сейчас смотрел прямо на нее.
«Когда Одрик был ребенком, я мог бы назвать его привязанность к дочери Армана Дарденна безобидной. Но теперь… я вижу, как он смотрит на нее, когда думает, что никто его не видит. Мы должны быть очень осторожны, сестра, нам необходимо пресечь эти отношения. Людивин должна быть королевой. И она непременно ею станет».
Любимой комнатой Риэль в замке Бейнгард, если не считать комнат Людивин и Одрика, был личный кабинет королевы Женевьевы.
В распоряжении королевы было много комнат, отведенных для приема гостей, но кабинет – это было ее личное пространство, предназначенное только для нее самой и ее семьи.
