День тянулся невыносимо медленно. Но вот спустя каких-то восемь часов Сол уже занял свой пост в конце Нэрроу-стрит, хотя, по всем прикидкам, Дот должна была появиться еще только через час. Наконец она пришла, и он мгновенно заключил ее в объятия, крепко сцепив кольцо рук, и так держал до тех пор, пока кольцо не разжалось само собой.
– Ну как дома? – спросил он, страшась самого вопроса. Прошло уже несколько недель после той злополучной ссоры Дот с отцом, когда он ударил дочь. Но обстановка в доме оставалась по-прежнему напряженной. Дот старалась улизнуть из дома незаметно, выжидала, пряталась, чтобы лишний раз не попадаться отцу на глаза.
– Плохо! Все без перемен!
Сол понимающе кивнул и взял ее за руки.
– Докладываю! Если это только послужит тебе каким-то утешением… Мои родители тоже все знают про нас с тобой, и моя матушка… она просто взбесилась… немного. Но я надеюсь, что все образуется в конце концов…
– Какое же это утешение, Сол? Не понимаю! Не понимаю, почему все вокруг так настроены против нас! И как в таком случае мы можем быть счастливы, если делаем наших близких несчастливыми?
– Вот тут я с тобой категорически не согласен! Мы не делаем ничего плохого, ничего такого, чтобы чувствовать себя несчастливыми! Проблема не в нас! Проблема в них самих…
– Возможно, ты и прав, Сол. Но в реальности все обстоит иначе. Вот, к примеру, идет дождь. Кричи себе сколько угодно, что ты не веришь в то, что это дождь, а он себе как шел, так и будет преспокойненько идти. Хоть уписайся от злости…
– Ну на Сент-Люсии можно писаться прямо под дождем, без ограничений! Там же всегда тепло. Не дождь, а приятный летний душ прямо с небес. Грозы и штормы нам не страшны, верно? А дождь мы с тобой переждем! Дождемся в конце концов, чтобы снова выглянуло солнышко.
– Красиво говоришь!
– Оно и в жизни будет красиво! Поверь мне! Не хочу, чтобы мы с тобой предавались унынию! Достаточно с нас и мрачных физиономий наших родителей! Давай настроимся на лучшее и будем верить в то, что все у нас получится…
Сол указательным пальцем слегка приподнял подбородок Дот.
– Договорились?
– Да!
– Ты – моя девочка!
– Мне нравится быть твоей девочкой!
– Вот и замечательно! Тем более что я не собираюсь расставаться с тобой…
Заступив на смену, Дот занялась сортировкой пуговиц. Откручивала банки с пластиковыми крышками и высыпала их содержимое на небольшой металлический совок, а потом раскладывала пуговицы, в зависимости от их размера, по ячейкам на витрине. Она делала эту работу автоматически, а мысли ее в это время витали далеко от галантерейного отдела универмага «Селфриджез».
– С тобой все в порядке, Дот?
– Ах, если бы, Барбара!
– А что стряслось? Видок у тебя – краше в гроб кладут…
– Зачем ты разболтала про меня и Сола своей тетке?
Барбара задрала голову вверх, словно надеясь найти нужный ответ где-то на потолке. Потом задумчиво пожевала кончики своих волос.
– Да как-то все так вышло… само собой… Болтали как-то за чашечкой чая обо всем на свете… я, мама и она. А они всегда о тебе спрашивают! Ты же моя лучшая подруга! А что такого? Ты считаешь, что не надо было? Но я не думала, что это тайна…
Дот тяжело вздохнула! Безмозглая дура, эта лучшая ее подруга, подумала она в сердцах. Но что толку теперь начинать ругаться с нею?
– Да ладно уж! Проехали! Рано или поздно родители все равно бы узнали… Чего уж там? Правда, я надеялась, что это случится как можно позже.
– Сильно рассердились?
– Немного есть.
– Из-за того, что он черный, да?
– Нет, из-за того, что он носит носки разного цвета! Ну ты, подруга, меня просто удивляешь порой!
– Молчу-молчу! Хватит на мне свое зло вымещать! Тем более что он мне нравится! Ты же знаешь…
– Знаю! Прости! Сорвалась! Боже! Как же все сложно в этой жизни! Куда ни повернись, перед всеми ты виноват, и у всех надо просить прощения… Я думала, вот влюблюсь в какого-нибудь парня, и все вокруг только порадуются за меня. И представить себе не могла, что любовь принесет мне столько горя…
– Так ты его все же любишь, да?
Дот молча кивнула.
– О боже! Любишь по-настоящему?
– Да! Именно так! По-настоящему.
– И у вас уже все было? – Барбара немедленно превратилась в слух.
Какое-то время Дот молча разглядывала пуговицы в совке, перебирая их руками.
– Было! Я же вижу это по твоим глазам! Иначе бы ты сразу же сказала «нет»! Больно было?
Дот стеснительно покачала головой и улыбнулась.
– Ничуть! Все было так… восхитительно! Сол – сама нежность!
– Рада за тебя, Дот! Честное слово! А меня пока только чипсами угощают… Уолли! Знаешь такого? Он когда-то работал вместе с твоим отцом…
– Припоминаю… Спокойный такой парень. Тихоня, да?
– Кто его там знает, какой он тихоня. С лица-то он, правда, очень даже ничего! Но в остальном… Хотя сама знаешь, в тихом омуте…
Дот промолчала. Что она знает про тихие омуты и про то, что в них водится?
– Но все равно! Лучше с ним потусоваться, чем торчать вечерами дома и слушать бесконечный мамин треп. Или того лучше, начнет ныть…
