Дитя культа полностью

«Спасибо тебе за все. Время, проведенное с тобой, было лучшим в моей жизни. Жаль, что мы встретились так поздно. Жаль, что я уже ничего не могу исправить. Прости, что влюбилась и позволила полюбить тебе. Я долго пыталась избегать тебя, но это оказалось сильнее меня. Теперь за мою слабость нам обоим придется расплатиться осколками сердец. Надеюсь, что настанет день, когда ты сможешь простить меня. Не для меня – я не заслуживаю прощения. Для себя – это поможет тебе жить дальше и снова стать счастливым».

Нина смахнула слезы. Впервые она открыто писала о своих чувствах – и это оказалось чертовски тяжело. Было бы легче говорить об этом, если бы впереди у них было время, чтобы справиться с наболевшим вместе, но у них не было этого времени. Больше не было. Все закончилось так же внезапно и быстро, как началось. Вспыхнуло спичкой и догорело в прах, обжигая пальцы.

«Это письмо – не попытка тебя разжалобить или добавить себе плюсов в твоих глазах. Это исповедь. После всего, что ты сделал для меня, ты заслуживаешь первым узнать правду. Понять причины и обстоятельства – они избавят тебя от сомнений и ложных надежд. Я убийца».

Она собралась с мыслями и написала о своем детстве в общине, о том, как они жили, что делали с ней и другими детьми. Нина хотела, чтобы Логан понял ее мотивы.

«Ты сказал, что все знаешь, но я не уверена, что и это тоже. Рафаил был первым, кого я убила. Я украла документы из его сейфа, чтобы передать в полицию, и сожгла его заживо. Я стояла и смотрела, как он горит, как плавится его кожа и как сменяются гримасы боли на его лице. Смотрела и улыбалась. Впервые в жизни я постояла за себя и других. Потом я разбудила детей и вывела их из дома, и в суматохе, пока кто-то пытался тушить пожар, я сбежала».

По телу прошла дрожь, она будто проживала все это заново. В горле застрял комок, но слез больше не было.

Она знала, что полиция вышла на Колина через его сестру и Линду. Нина вычеркнула Колина из своей жизни на долгие годы. Так и должно было оставаться, если бы он под женским именем не зарегистрировался на форуме «Жертвы культа», чтобы понять, как помочь реабилитироваться сестре. Колин сразу догадался, что она – это Она. Слишком редкое имя для того, чтобы счесть это обычным совпадением. Нина не стала отрицать и подсказала ему, как быть с сестрой. Тогда гуру Рама уже был мертв, поэтому помочь она могла лишь в том, чтобы семья создала благоприятную среду для Наоми. И у них получилось. С тех пор между Колином и Ниной снова возникло некое подобие приятельских отношений.

Он рассказал ей о том, что планирует развестись, но жена грозит запретить ему видеться с ребенком, о душевном одиночестве и тоске. И Нина вспомнила о Линде, которая так же, как Колин, нуждалась в родственной душе. У них было много общего, начиная с того, что их семьи пострадали от культов, и заканчивая ищущими искренних чувств сердцами. Нина согласилась на встречу с Колином, когда он попросил об этом, но вместо нее на свидание пришла Линда.

Знакомство не было удачным: оба испытывали неловкость, но все равно договорились о новой встрече. И так мало-помалу они стали открываться друг другу. Нина не знала, сколько продлится эта связь, но заметила, как их обоих преображают новые чувства. Их отношения были далеки от идеальных, но они постоянно искали болевые точки друг друга, чтобы больше никогда не нанести новых ран.

Нина вздохнула и улыбнулась. Пришло время рассказать о Саванне и ее семье, которая стала семьей и ей самой. С нежностью и трепетом Нина описала, как они делили одну комнату, как чужие люди стали ближе родной матери.