— Сеньора Савентос, — ласково, но с угрозой начала Алессандра тоном отца, мягким как шелк и грозным как шпага. — Если бы вы не были матерью моего будущего мужа и в этом качестве не могли рассчитывать на мою сдержанность и почтительность, я бы ушла из этой комнаты, отказавшись разговаривать с вами. — Поняла ли Изабелла эту сложную английскую фразу? Ладно, если не поняла, может, оно и к лучшему… — Рафаэль сам попросил меня стать его женой. Я вовсе не ловила его.
— Вы не знаете нашу семью! — закричала Изабелла. — Мы пережили страшную трагедию! Вы и представить себе не можете…
— Отчего же? Я все знаю. Я слышала о трагической гибели вашего мужа и сына. И очень вам сочувствую, — прервала ее Алессандра. — Но это не может заставить меня отказаться от Рафаэля. — Для страховки она быстро перевела свои слова на испанский.
— Ах, — воскликнула Изабелла, — вы не знаете самого главного!
— Так расскажите.
Изабелла подняла глаза, удивленная ее спокойствием и явным нежеланием идти на столкновение.
— Вам следует знать, — сказала она, — что о вашей свадьбе с Рафаэлем не может быть и речи.
— Это почему же? — Алессандра выпрямилась и оперлась о спинку кресла. У нее дрожали ноги.
— Потому что в Испании живут очень гордые и решительные люди. Мы ничего не знаем об английских обычаях и не хотим знать. Кстати, скажите, как вы собираетесь стать хорошей женой моему сыну, если ничего не знаете об испанском образе жизни?
— Я буду хорошей женой вашему сыну хотя бы потому, что люблю его. — Алессандра произнесла эти слова медленно и отчетливо. — Я согласна с вами, Испания довольно старомодна и здешние порядки отличаются от наших. Но если я выйду за Рафаэля, она станет и моей страной. Наши дети будут наполовину испанцами, наполовину англичанами.
Изабелла театрально вздохнула и на мгновение прикрыла глаза. Гроза была в самом разгаре: гром сотрясал дом, черное небо расчерчивали серебряные зигзаги молний.
— Вы слишком молоды, — наконец заговорила Изабелла. — Вы думаете, что знаете ответы на все вопросы и сумеете построить новую жизнь. Но вы ошибаетесь.
— Почему вы меня не любите? — помолчав, спросила Алессандра. — Какая черта моего характера мешает мне стать женой вашего сына? — Изабелла побагровела. — То, что я не испанка? И только-то? — Ее лицо приняло твердое выражение. Она дала понять, что не собирается спорить с мракобесами, ненавидящими все иностранное.
Пожилая дама на секунду отвернулась, а затем снова посмотрела на Алессандру.
— А вы подумали о том, как к этому смехотворному капризу Рафаэля отнесется Эмилио?
— Капризу? Мы с Рафаэлем любим друг друга! — взорвалась пораженная и жестоко обиженная Алессандра.
— После нескольких недель знакомства?
— Да! — парировала Алессандра. — Мы любим друг друга! Какая разница, недели или годы? Время здесь не играет роли!
— Вы приехали сюда и украли лошадей Эмилио!
— О нет! Я работала с ними по просьбе Рафаэля. Вам следует извиниться передо мной, сеньора! — Алессандру душил гнев. Она отпустила спинку кресла и гордо выпрямилась.
— Хорошо, — помешкав, согласилась Изабелла. — Я ошиблась, использовав слово «украсть». Но для Эмилио будет настоящей пыткой узнать, что вы приехали сюда и забрали его лошадей. Рафаэль никогда так не поступал с ним.
— Эмилио заслужил это. Он плохо обращается с лошадьми и потерял на них право. Кроме того, хозяин лошадей Рафаэль, а вовсе не ваш внук! — Теперь остановить Алессандру было не легче, чем льющийся за окном дождь. Ее понятия о чести и достоинстве были оскорблены. Она не могла позволить унижать себя и не собиралась терпеть клевету этой испанской матроны, будь та двадцать раз матерью ее жениха.
— Когда Эмилио узнал, что в Англии вы ездили на его лошади и собираетесь приехать сюда, он пришел в такой гнев, что чуть не сжег винодельню!
Алессандра ужаснулась.
— В таком случае он должен будет научиться сдерживать себя, — жестко ответила она.
Изабелла покачала головой.
— Вы понятия не имеете об Эмилио и его чувствах. Именно об этом я и говорила. Вы англичанка и не знаете силы наших чувств. Мы старинная семья и придерживаемся великих испанских традиций! — Она гордо подняла голову: ни дать ни взять глава королевской династии. — Наше наследие огромно, как поля, окружающие винодельню. Наши жизни похожи на древние гобелены, сотканные из битв и трагедий. Традиции — в наших сердцах, душах и крови! Вы никогда не сможете это понять.
— Может быть, вы и правы. Но у меня будет собственный гобелен, — упрямо и гордо отрезала Алессандра.
Господи, неужели это безудержное восхваление своей исключительности, больше приставшее герцогине, чем вдове богатого винодела, и есть испанский дух? А монологу Изабеллы, казалось, не будет конца. Он напоминал Алессандре заезженную пластинку.
Как ни странно, эти чудовищно старомодные речи в конце концов сыграли свою роль. Алессандра почувствовала острое желание проникнуть в мистические тайны пресловутого испанского духа, даже если этот ревностно охраняемый дворец окажется полон опасностей.
