— К чему все это, Рафаэль? Мы уже поняли, что ты злишься на нас. Определи каждому наказание, и мы разойдемся по комнатам…
— Я не просто зол, — едва слышно сказал Рафаэль. — Меня тошнит от вас.
— Мне знакомо это чувство, — согласилась Катриона, разглядывая ярко накрашенные ногти.
Но Рафаэль не обратил на нее внимания.
— Вы позволили себе осуждать мою жену. Она изо всех сил старалась быть с вами любезной, скромной и тактичной. А вы отплатили ей жестокостью, злобой и коварством. Мария и Фердинанд относились к ней с большим участием, чем вы. Барселонский мусорщик сгорел бы со стыда, если бы вел себя подобным образом! Я не могу вас видеть! Вы позорите свой род!
Катриона процедила сквозь зубы какое-то ругательство, но Изабелла и Эмилио были сражены. Честь семьи значила для них очень много.
— Причиняя боль моей жене, — продолжал Рафаэль, — вы делаете больно мне. Неужели вы не понимаете этого? Чем я заслужил такое неуважение? Вы что, ненавидите меня?
Изабелла испуганно ахнула.
— Мы все любим тебя, Рафаэль! Поэтому и беспокоимся… Нам кажется, что эта женитьба для тебя не лучший вариант, — неловко закончила она и принялась теребить свои браслеты.
— Наконец-то вы заговорили честно! Спасибо, мама. Но почему ты считаешь это не лучшим вариантом? Скажи, я хочу знать!
Изабелла сразу же пожалела о своих словах. Теперь придется продолжать, но делать это надо тактично, чтобы не рассердить Рафаэля…
— Потому что Алессандра не испанка? — подсказал он.
— Ну… нет, — замялась Изабелла. — Хотя иногда удобнее быть женатым на своей соотечественнице.
— Очень хорошо. Значит, дело не в этом. Тогда в чем же? Алессандра красива, талантлива, трудолюбива, образованна. Лучшей жены для себя я не желал. Она отдала мне свою любовь, сделала меня счастливым. Что вы имеете против нее? — Наступило тягостное молчание. — Ты ведь не станешь снова затрагивать ее происхождение? Кажется, раньше тебя беспокоило, что Алессандра родилась вне брака. Дитя любви, по твоему определению. А также то, что ее мать, возможно, нарушает супружескую верность. — Он безжалостно уставился на Изабеллу, щеки которой пылали темным румянцем. — Снимок в журнале значит очень мало, если не знаешь ситуации, в которой он сделан, — продолжил Рафаэль. — Подумаешь, фотография в обществе коллеги! Но даже если там есть что-то предосудительное, к Алессандре это не имеет никакого отношения. В нашу первую ночь она была девственницей.
Трое Савентосов прятали глаза.
— Я сам в течение многих лет совершал прелюбодейство, — спокойно сказал Рафаэль. — Кажется, тебе было на это наплевать.
Изабелла откашлялась.
— Для мужчины это совсем другое дело…
— Вот как? А я думал, Христовы заповеди распространяются на всех. Поэтому давайте оставим лицемерие. — Он медленно повернулся и посмотрел на Катриону. — Тебе следовало бы высказаться, сестра. У тебя было несколько любовных связей, не так ли? И насколько я знаю, двое из твоих любовников были женаты.
Изабелла громко ахнула.
— Ублюдок! Мерзкий ублюдок! — с ненавистью бросила Катриона.
Изабелла повернулась к дочери. Ее глаза метали молнии.
— Это правда? У тебя были женатые любовники?
— Ну да, да, — устало ответила Катриона. — Ты думала, что я все эти годы жила монахиней? Конечно, у меня были женатые любовники. В моем возрасте все порядочные мужчины уже женаты. Меня никогда не привлекали неуклюжие мальчишки.
Изабелла и Эмилио обменялись оскорбленными взглядами. На лицах обоих застыло ханжеское выражение. Бабка и внук придерживались старомодных взглядов на привилегии мужского пола.
Катриона посмотрела на Рафаэля с невольным уважением.
— Я полагаю, благодаря тебе моя жизнь в этом доме закончилась… — Она дрожащими пальцами вынула сигарету и закурила, несмотря на гневный запрет матери.
— Да. И похоже, что я оказал тебе большую услугу, — с легкой улыбкой ответил Рафаэль.
Он оглядел свою семью, зная, что на время одержал верх. Наступило время поговорить о будущем.
— Не думайте, что я считаю свое поведение безупречным, — начал он. — Я допустил ошибку, пытаясь быть слугой нескольких господ. Я старался — как выяснилось, напрасно — щадить ваши чувства. Это обернулось предательством по отношению к моей жене. У Сандры сильный характер, и я понадеялся, что она выживет даже в той волчьей яме, которую вы ей вырыли…
Он остановился. В комнате стояла мертвая, непоколебимая тишина. Снаружи не доносилось ни звука.
— Я знаю, что подлинная причина вашей ненависти не имеет к личным качествам Алессандры никакого отношения. Ваши патетические речи не стоят ни гроша! На самом деле все упирается в деньги. Деньги и страх получить меньше того, на что вы рассчитываете.
— Завещание Савентосов, — величественно сказала Изабелла и вскинула голову как благородная дама.
— Да. Устаревший документ, который заставляет нас относиться друг к другу с недоверием и завистью, — согласился Рафаэль.
— Завещание должно остаться, — провозгласила мать. — Это наше наследие. То, что отличает нас от других.
— Ты думаешь, я не рассказал о нем Сандре? В конце концов, она моя жена!
Пришедшая в ужас Изабелла отпрянула.
