— Именно так, — она внимательно посмотрела на мужчину. — Советую всем, и вам в том числе, подбирать выражения, прежде чем что-либо говорить любому из Клана Жизни и Смерти, ибо, если вы желаете войны, у вас появится еще один противник, равный по силе раймонам.
После этих слов в зале воцарилась гробовая тишина, все присутствующие со страхом и напряжением смотрели на помрачневших представителей Клана Верховной Богини.
— Сегодня, за каких-то десять минут вы совершили уже четыре ошибки, — обернувшись, Лина увидела, как все ларрьяны собрались вокруг них. — Первую, — она взглянула на леди Элейну. — Когда поставили себя выше других, основываясь только на своем статусе. Вторую, — девушка перевела взгляд на герцога Лирского. — Когда оскорбили мой Клан, третью, когда оскорбили меня, лично, а четвертую, — девушка взглянула на отца, — когда допустили все это. Не совершайте и пятой ошибки, так как не известно, к каким последствиям она приведет.
— Вы правы, леди, — вышдя вперед, глава Клана Ветра внимательно посмотрел на принцессу. — Старость очень часто затуманивает разум, заставляя с пренебрежением относиться к новому поколению. Однако это наша ошибка, за которую мы, — сделав ударение на последнем слове, он пристально взглянул на всех глав Кланов. — Приносим извинения и Клану Верховной Богини, и вам, принцесса.
— Старость? — усмехнувшись, Гвен посмотрела на мужчину. — Милый герцог, я старше вас на три тысячелетия, — заметив ошеломленные взгляды окружающих, Лина развеселилась, хоть и сама была изрядно удивлена, Гвендалин можно было легко принять за ее ровесницу, в то время как волосы мужчины были белоснежны от времени. — Однако и я, и весь мой Клан принимаем ваши извинения, — в это мгновенье, Райлин услышала мысленный позыв Гвендалин ко всем ларрьянам успокоиться и отступить. — Надеюсь, мы решили этот конфликт, а значит можно заняться тем, для чего всех и пригласили — праздновать возвращение принцессы.
— И вступление ее в ваш Клан, — приобняв дочь, Никоэль подал знак музыкантам.
Тут же зал наполнили восхитительные звуки, будоражеющие кровь, слыша которые хотелось танцевать. Бал объявили открытым, однако Лина с удивлением поняла, что выходить в центр зала никто не спешит.
— Первый танец полагается танцевать тому, в честь кого дан прием, — правитель с улыбкой посмотрел на дочь. — Надеюсь, ты подаришь его мне.
— Конечно, с радостью, — ослепительно улыбнувшись, девушка сделала неглубокий реверанс и вложила свою руку в протянутую ладонь отца.
Прием действительно удался. Это принцесса решила для себя после очередного танца, счет которым давно перестала вести. Посмотрев на партнера по вальсу (по крайней мере, танец очень на него походил), девушка весело улыбнулась. Парень, которого звали Корн, являлся ее ларрьяном и оказался очень разговорчивым и веселым, что так не соответствовало образу грозного и опасного представителя Клан Жизни и Смерти. В первое время это удивляло Лину, однако потом девушка попросту плюнула на предрассудки и начала откровенно веселиться над байками, которые ларрьян рассказывал с большим энтузиазмом. Как только смолкли последние аккорды, Райлин поняла, насколько сильно устала.
— Корн, милый, мне просто необходимо немного отдохнуть. Ты не мог бы принести чего-нибудь попить? Я буду там, — указав на занавес из живой зелени (Леди Лорелейн постаралась на славу), за которым располагался небольшой балкончик, она состроила такое жалостливое выражение лица, что парень, не сдержавшись, рассмеялся.
— Конечно, я мигом.
Проводив его взглядом, Лина прошла к единственному спокойному месту на данный момент. Облокотившись на резные перила, девушка с наслаждением вдохнула свежий ночной воздух.
«Хорошо…».
«Ага, уже и про дом забыла!».
«Блин, умеешь же ты испортить настроение!».
«А я что? Я ничего. Правильно, здесь у тебя есть все, что пожелаешь, зачем вспоминать то, что уже не нужно?».
«Прекрати, я всегда буду помнить о своей семье, о том мире, просто… Просто я знаю, что назад дороги нет, и запрещаю себе думать об этом».
«Линочка, не расстраивайся».
«Вот, сначала испортишь все настроение, а потом «Линочка, не расстраивайся!». Нет уж, фиг тебе!».
«Ну вот, теперь злишься…».
«Да, умеешь ты утешать девушек».
«А что тебя утешать?! Кажется на роль утешальщиков и без меня слишком много желающих».
«Их никогда не бывает слишком много».
«Ну, тебе виднее».
«Вот именно».
«Хм…».
«Так красиво…».
«Тут я с тобой полностью согласен — места просто замечательные».
«А ты и не можешь со мной ни соглашаться, ты все-таки мой Голос!».
«Это с какой стороны посмотреть: я намного умнее тебя, а значит, ты, как слабое звено, должна мне подчиняться».
«Это кто еще слабое звено?!».
«Да ты, матушка, ты».
«А не пошел бы ты…».
— Отдыхаешь? — от раздавшегося позади тихого голоса, девушку бросило в жар.
— Это уже входит в привычку, — обернувшись, она с укором посмотрела на вошедшего герцога. — Дрейк, дорогой, ты за мной следишь?
