«Слушай, иди к черту, а? Вот пристал, зараза!»
«Это ты так думаешь! Вот и думай на здоровье, я что, против? Только про себя, угу?»
«Нет, мой милый, это ты смертельно боишься. Я-то ладно, я человек, мне простительно, но ты — бог ведь как-никак. По крайней мере, так мне говорили».
«Ой, боюсь, пугаюсь и прячусь по кустам! И что ты сделаешь, а?»
Чужие глаза оказались на уровне моих. Резкая боль, как удар хлыста, волнами прокатилась по позвоночнику.
«Проснись. Лекс».
— Лекси! — Меня что-то приподняло с земли и тряхнуло.
Ощетинившись кинжалами, я оперативно отскочила в сторону, спросонья не сразу узнав Макса.
— А, это ты, — разочарованно пробормотала я, опуская оружие.
— Что, опять он?..
— Всю ночь донимает, собака, — пожаловалась я. — Ни на минуту в покое оставить не может.
— Чувствует, что недолго ему осталось, — сказал Макс.
— Я так тоже долго не протяну, — предупредила я.
— Потерпи всего одну ночь, Лекси. — Он ласково погладил меня по щеке. — Завтра Вэл доведет нас до врат, Алекса их откроет, а ты выбросишь Шали во Внутренний мир и наконец-то от нас избавишься. Всего ночь, солнце. Мы и больше, бывало, не спали.
Я устало протерла свои теперь уже незрячие глаза. Тяжело, черт побери. Открываю их и сразу начинаю пытаться хоть что-то увидеть.
— Ладно уж, — бурчу я, опускаясь на одеяло.
Подумаешь, уже четверо суток почти не сплю… Всего лишь мелочи жизни. Макс садится рядом.
— Хочешь, поговорим об этом? — предлагает он.
Я покачала головой. Грустно осознавать то, как медленно и постепенно мы отдаляемся друг от друга. Он уже был не тем, что раньше, я уже была не той, что раньше. Нас по-прежнему крепко связывали проведенные вместе циклы веселого босоногого детства, но жили мы в разных мирах. И я однажды уйду искать свой, а он останется в том, где родился. Все до боли просто и сентиментально…
Макс протянул мне свою ладонь, и я с благодарностью ее пожала. Мы молчали, сидя рядом и держась за руки, прощаясь с нами прежними и провожая друг друга в тот путь, что каждый из нас для себя избрал.
А восход Светлой звезды уже окрасил просыпающийся мир в яркие краски, озаряя сумрачный лес, прогоняя тени былого и улыбаясь всему живому.
— Помнишь, как раньше мы удирали из дома и забирались на крышу, чтобы встретить рассвет? — тихо спросил он.
Я невольно улыбнулась. Я не видела того, что видит он, но ощущала на своем лице теплые лучи и помнила, как это было.
— Еще бы! Родители, когда нас там заставали, всегда так ругались! Боялись, что однажды мы упадем и расшибемся!
— И ты один раз упала, — поддразнивая, подхватил Макс.
— Потому что кое-кто так спешил удрать, что нечаянно подтолкнул меня к краю, — шутливо защищалась я. — А я просто равновесие не удержала!
— Если б ты только знала, как я тогда перепугался, — признался он. — Ходил сам не свой и трясся от страха! Просто представить себе не мог, что буду без тебя делать!
— Только это тебя и спасло от страшной мести моих родителей, — рассмеялась я. — А сама я так и не поняла, что случилось! Просыпаюсь, а все болит, и вы у постели в полном составе стоите!
— А как мы на Дуб-прародитель на спор забирались? — азартно вспоминал друг.
— И я выиграла, — хвастливо заметила я. — Забралась дальше тебя и куда быстрее!
— Потому что ты меньше ростом и легче, — улыбаясь, возражал Макс. — А я всегда плавал быстрее!
— А я — бегала!
— А как мы к соседям за медом лазили?..
— О, они тогда всем скопом явились изобличать воров! А нас потом никак поймать не могли, чтобы отругать! Пока изловили, уже забыли, зачем мы им, собственно, понадобились!
— Бабушка у тебя — золото! Сколько раз она нас покрывала!
— А как я привидение тогда изобразила? Ты так испугался, что орал на всю округу!
— Да ты и сама вопила не тише! Ведь тоже перетрусила, признайся?
Мы вспоминали, хохотали, подкалывали друг друга, и прошлое медленно оживало в наших глазах и сердцах. Протянув руку, я коснулась его улыбающегося лица. Вот он, тот проказливый и шаловливый мальчишка, которого я когда-то знала, но почему-то ненадолго забыла. Когда же мы с тобой успели друг друга потерять, а, приятель?..
Он взял мою ладонь и прижал к своей щеке. Так любил делать и Элвин. Я невольно вздрогнула. Новый день настойчиво разгонял дурман теплых воспоминаний, заявляя на нас свои права.
— Святые боги, Лекси, неужели это больше никогда не повторится? — тихо спросил Макс.
Грусть. Тоска. Печаль. Неотъемлемые спутники сурового настоящего. И с ними, как и с потерями, тоже надо уметь жить.
— В каком-то смысле повторится, я думаю, — мягко ответила я. — Когда-нибудь у нас появятся свои дети, а с ними можно не стесняться того, что и ты сам в душе еще ребенок. Но того, что было у нас с тобой… Этого уже не вернешь. Это надо сберечь и сохранить.
Макс снова улыбнулся.
— Как же ты сильно повзрослела, — пробормотал он.
