— А кто же еще? — обиделся хранитель. — Кабы не я — вас бы тут уже давно затопило!
Я уставилась на него, а ифрит вдруг покраснел как маков цвет, отчего его кожа приобрела темно-бордовый оттенок.
— И нечего на меня пялиться, — смущенно пробормотал он. — Что у меня, души нету, что ли?
— А ты молодец, — похвалила я.
— А то! — раздулся от гордости джинн.
Снова заключив перемирие, мы с ним взялись за осмотр продуктов.
— Будем варить кашу! — после недолгих раздумий изрек мой хранитель. — Самое простое блюдо.
Ну, это с какой стороны еще посмотреть… Я развела в камине огонь и повесила над пламенем котелок с водой, а джинн немедленно туда сунулся.
— Воды еще долей, — командовал он. — Что ты делаешь?! Что, спрашивается, ты делаешь, а?! Я что, говорил уже крупу сыпать?! Вытаскивай теперь ее из котла как хочешь! Я же тебе соли насыпать велел! Куда столько много?! Тьфу, проклятие, Лекс, это же не соль, а сахар!!! Ты что, даже в таких простых вещах не разбираешься?! Меняй воду! Что значит почему?! Потому, что я так сказал! Ну и что, что потом в кашу сахар добавлять придется! Ты же не в таких количествах его сыпать будешь? Вот именно! Меняй и жди, пока вода закипит, а там и крупу бросай. Куда пошла? А следить, кто будет? Как это — зачем?! Затем — и все тут! Или пригорит у тебя все к чертям собачьим! Вот так. Стой и мешай. Да нет же, не так быстро, ты же не колдовское зелье варишь! Медленно и аккуратно! Смотри не обожгись!
Поздно. Смачно выругавшись, я начала дуть на обожженную руку. Проклятая каша стреляла горячей крупой!
— Быстро смой холодной водой, — позабыв про кашу, засуетился ифрит, — У тебя мазь от ожогов есть? Нет? Я так и подумал! Зато у меня где-то была, пошли наверх!
Поднявшись в комнату, джинн рыбкой нырнул в свою лампу и, поколотившись там, вылез с каким-то бутыльком.
— Теперь терпи, — бормотал он, отвинчивая крышку.
Мазь отвратительно завоняла.
— Гадость, — сморщилась я.
— Зато полезная шибко, — пояснил хранитель. — Это надо же было так обжечься, а?
Ожог и в самом деле получился приличным — от кончиков пальцев и почти до локтя. И, пока он перевязывал мою трудовую травму, я настороженно принюхивалась. Пахло чем-то очень невкусным.
— Ну вот, — Ифрит завязал кончики бинта пышным бантиком и полюбовался на свою работу.
— А чем это несет? — улучив момент, поинтересовалась я.
Хранитель, принюхавшись, вереща, помчался вниз и, из его воплей, я разобрала только одно слово: «Каша!!!» Теперь вниз устремилась уже я.
Кухня, прилегающая к ней, комната и коридор были заполнены густым, черным дымом.
— Проклятье, Лекс, это все из-за тебя, — бормотал откуда-то джинн.
— А я тебе говорила, что меня нельзя подпускать к котлу, — пожала плечами я. — Так ты же не поверил!
— Прекрати издеваться, лучше окна открой, а не то мы тут задохнемся, — прошипел он.
Я поспешно открыла все окна, и в комнаты ворвался свежий запах дождя, а заодно — и он сам. Я оглянулась на хранителя — тот пыхтел над котлом, жалобно причитая.
— Теперь только выбрасывать, — ворчал ифрит. — И ведь посуды другой больше нету. Лекс!
— А?
— Сиди здесь, я пошел за помощью!
— За какой еще помощью?!
Мои слова растворились в пустоте — хранитель уже слинял. Как обычно. Отмахиваясь от дыма, я подошла к котлу и заглянула внутрь. Каши там, естественно, не обнаружилось. Только некая обгорелая и намертво приваренная к днищу котла масса.
— Доготовились, — мрачно резюмировала я.
Котел теперь сгодится разве что для выноса мусора, зато еще осталась сковорода. Я потерла ноющий от голода живот. Овощей себе натушить, что ли?.. И посмотрела на обожженную правую руку. Угу. Вперед и с песней. Одной рукой я даже котел с крючка не сниму, чего уж там говорить о резке овощей…
Снаружи послышался скрип ступенек, потом шорох открывающейся входной двери, и в кухню ввалился встревоженный Элвин.
— Лекс, — с порога начал он, — какого черта у тебя тут происходит?!
Я смерила его мрачным взглядом:
— Кашу варю, разве непонятно?
— Кашу?! — не понял Элвин. — Какую еще кашу?
— Пшенную, кажется, — пожала плечами я.
Он обвел взглядом кухню, замечая и прокопченные стены, и прилично почерневший потолок, и вдруг усмехнулся.
— Кашу, значит? А я подумал, что у тебя тут пожар! — И указал на маячившего за его спиной джинна. — Это твое чудо ворвалось ко мне в самый неожиданный момент с воплем: «Горим! Спасите наши души!»
Я показала ифриту кулак, и тот поспешил ретироваться от греха подальше.
— Ты не пострадала? — меж тем продолжал наседать на меня Элвин.
Я помахала забинтованной рукой:
— Обожглась чуть-чуть, и только.
— Лекс, Лекс, — покачал головой он. — И почему с тобой постоянно что-нибудь случается?
— Это ты лучше у них спроси, — показала на потолок я.
— Толку-то, — вздохнул Элвин, а я только сейчас заметила, что он совершенно мокрый и с него на пол в три ручья течет вода.
— Тебе бы переодеться во что, — забеспокоилась уже я.
Он недоуменно посмотрел на свою одежду, словно только что заметил ее повышенную влажность. И добродушно улыбнулся:
— Сомневаюсь, что у тебя найдутся хоть одни штаны подходящего размера, не говоря уже обо всем остальном.
