Был темный и дождливый вечер. Все сидели на веранде за столом и чистили грибы. Весь стол был накрыт газетами, а посредине горела керосиновая лампа. Углы же веранды утопали в темноте.
— Мю снова набрала рыжиков, — сказал папа. — В прошлом году она собирала одни мухоморы.
— Будем надеяться, что в будущем году это будут лисички, — добавила мама, — или хотя бы сыроежки.
— Век живи, век надейся, — заметила, тихонько посмеиваясь, малышка Мю.
Они продолжали чистить грибы. На веранде царила мирная тишина. Внезапно кто-то негромко постучал в окошко, и на веранде, стряхивая с плаща капли воды, неожиданно появилась Туу-тикки[1]. Придерживая дверь, она позвала кого-то из дождевой мглы:
— Заходи, заходи!
— Кого ты привела? — спросил Муми-тролль.
— Нинни, — ответила Туу-тикки. — Малютку зовут Нинни.
Она по-прежнему ждала, придерживая дверь. Никто не входил.
— Ну ладно! — пожимая плечами, сказала Туу-тикки, — Пусть сидит в саду, раз она такая стеснительная.
— А она не промокнет? — спросила Муми-мама.
— Наверное, это не важно, если она все равно невидимка, — ответила Туу-тикки и, пройдя на веранду, села на стул.
Все перестали чистить грибы и ждали, пока она объяснит свои слова.
— Вы ведь знаете, как легко стать невидимкой, если тебя часто пугают, — сказала Туу-тикки и съела гриб-дождевик, похожий на маленький хорошенький снежок. — Ну ладно. Эту Нинни по глупости испугала тетенька, которая взяла малютку на свое попечение, хотя и не любила ее. Я встретила эту тетю, она ужасная. Понимаете, она совсем не злая, такое еще можно было бы понять, а просто холодная как лед и ироничная.
— Что такое «ироничная»? — спросил Муми-тролль.
— Представь себе, что ты поскользнулся на грибке на полу и уселся прямо в кучу очищенных грибов, — стала объяснять ему Туу-тикки. — А твоя мама, вместо того чтобы рассердиться (это было бы понятно), сказала бы холодно и злобно: «Ясно, по-твоему, это означает танцевать. Но я была бы тебе очень признательна, если бы ты оставил в покое грибы, которые идут в пищу». Ну вот, что-нибудь в этом роде.
— Тьфу, как противно! — произнес Муми-тролль.
— Не правда ли? — подхватила Туу-тикки. — А эта тетка именно так и говорила. Она иронизировала с утра до вечера, а кончилось тем, что малютка начала бледнеть, бледнеть и стала невидимкой. В прошлую пятницу ее уже вообще не было видно. Тетка отдала ее мне. Заявила, что она фактически не в состоянии заботиться о родственниках, которых даже увидеть не может.
— А что ты сделала с этой теткой? — удивленно глядя на Туу-тикки, спросила Мю, — Ты хоть поколотила ее как следует?
— Не имеет смысла колотить тех, кто иронизирует, — ответила Туу-тикки. — Я взяла Нинни к себе домой, а теперь привела сюда, чтобы вы помогли ей и она перестала бы быть невидимкой.
Все ненадолго замолчали.
Только дождь барабанил по крыше веранды. Не отрывая глаз от Туу-тикки, все о чем-то думали.
— А она разговаривает? — спросил папа.
— Нет, но тетка надела ей на шею колокольчик, чтобы знать, где она.
Туу-тикки поднялась и снова открыла дверь.
— Нинни! — крикнула она в темноту.
Прохладный свежий запах осени ворвался на веранду, а треугольник света упал на траву. Немного погодя за дверью нерешительно зазвенел колокольчик — звук поднялся на крыльцо и смолк. Чуть повыше пола на черной ленточке висел маленький серебряный колокольчик. У Нинни, должно быть, была очень тоненькая шейка.
— Ага! — сказала Туу-тикки. — Вот твоя новая семья. Они иногда чуть дурашливые, но в общем довольно милые.
— Дайте малютке стул, — велел папа. — Она умеет чистить грибы?
— Я ничего не знаю о Нинни, — заверила его Туу-тикки. — Я только привела ее сюда. Теперь у меня другие дела. Загляните ко мне на днях и расскажите, как тут у вас. Пока, привет!
Когда Туу-тикки ушла, на веранде воцарилась полная тишина: все семейство не отрывая глаз смотрело на пустой стул и серебряный колокольчик. Немного погодя одна из лисичек медленно поднялась в воздух. Невидимые лапки очистили ее от хвои и земли, а потом грибок, разрезанный на мелкие части, поплыл в мисочку. Новый грибок заколыхался в воздухе.
— Здорово! — сказала восхищенно Мю. — Попробуйте дать ей что-нибудь поесть. Интересно, видно, как еда спускается к ней в животик?
— А вы можете придумать, как сделать, чтобы она перестала быть невидимой? — озабоченно воскликнул папа. — Может, надо пойти к доктору?
— А зачем? — ответила мама. — Может, ей нравится быть немножко невидимкой. Туу-тикки сказала, что она застенчивая. По-моему, лучше всего оставить дитя в покое, пока мы не придумаем средства получше.
Так они и сделали.
Мама постелила Нинни в восточной мансарде, где как раз никто не жил. Серебряный колокольчик прозвучал вслед за шажками невидимки вверх по лестнице, напомнив маме о кошке, которая когда-то жила у них. Рядом с кроватью, на тумбочке, мама выстроила в ряд яблоко, стакан с соком и три полосатые карамельки, которые поровну делили на всех по вечерам. Потом она зажгла свечу и сказала:
