Да, ею двигало желание отомстить. Ее мать Кадха утверждала, что они совершают доброе дело и однажды Бог их за это вознаградит, но на протяжении долгих лет Маура упорно выполняла свои обязанности не ради этого. Ее наградой была возможность отомстить за то, что она никогда не жила своей жизнью и всегда лишь скрывалась в тени Матильды. За то, что она никогда не выбирала дорогу сама, а всегда следовала за ней. За то, что ее мать любила ее, но пожертвовала этой любовью ради важного дела. Когда Матильда умрет, Маура наконец сможет сама распоряжаться своей жизнью.
В ее глазах заблестела надежда. Маура схватила нож и замахнулась, чтобы вонзить его Матильде в грудь. Вопреки ожиданиям Мауры, девушка не стала убегать, а молниеносно пригнулась, и клинок, вместо того чтобы войти в ее тело, застрял в твердом деревянном столе. Маура все еще пыталась вытащить его, когда Матильда выпрямилась, и в руках у нее тоже сверкнул нож. Видимо, в этой комнате было много оружия, и она знала, где его искать. Этот нож был остро заточен.
Маура отчаянно дергала за рукоятку. Когда ей все же удалось вытащить нож, было уже слишком поздно. Не успев замахнуться, она упала, сраженная ударом Матильды.
Сильная боль разрывала грудь Мауры. Ее жизнь так никогда и не будет принадлежать только ей. В отличие от смерти.
Убийство было совершено быстро и легко. Никакая невидимая сила не заставила Матильду отдернуть руку, хлынувшая кровь не вызвала у нее отвращения, и девушка не испытала сожаления, когда Маура опустилась на пол. Матильда почувствовала лишь опьянение, которое было таким сильным, что она чуть не замахнулась во второй раз, чтобы наносить удары снова и снова и превратить это тело в месиво из окровавленной плоти. Просто убийства было мало: Матильде хотелось уничтожить Мауру, забрать дыхание ее жизни и наслаждаться им самой, пока не рассеется весь ужас от этого коварного поступка, а значение будет иметь лишь то, что она оказалась сильнее соперницы.
Но это опьянение быстро прошло. Маура еще дышала. Кровь застыла в жилах Матильды. Она больше не торжествовала.
Девушка опустилась на пол рядом с умирающей, возле которой образовалась лужа крови. Матильда не давала воли раскаянию, которое зарождалось у нее в душе. У нее еще было время, чтобы задать вопросы.
– Кто я? Кто же я такая, раз ты хотела меня убить?
Из уголков рта Мауры пошла пена, сначала белая, потом красноватая. Белки ее глаз пожелтели. Она хрипло дышала.
– Ты не имеешь права… находиться в этом монастыре… Ни в одном монастыре мира… не должна жить такая, как ты.
Близкая смерть забрала из ее голоса силу, но не ненависть.
– Мой отец был норманном, об этом я догадывалась уже давно, – пробормотала Матильда, – но это не моя вина. Я всегда хотела стать хорошей монахиней.
– Речь идет не только о… желании. Судьба возлагает на плечи каждого из нас свою ношу, и мы должны ее нести. Ты… не просто дочь норманна, одно лишь это обстоятельство не сделало бы тебя опасной. Ты… еще и дочь… внучка… – Маура замолчала.
– Ты же провела рядом со мной все эти годы… Ты была моей подругой.
Из груди Мауры струилась кровь, но это не вызывало у Матильды сочувствия – ей казалось, что ранение получила она сама. Осознание того, что ее обманули и предали, не было смертоносным, как нож или яд, но причиняло такую же боль.
– Меня привезли… в обитель… вместе с тобой, – запинаясь, выговорила Маура. – Я была… чуть старше, чем ты… и помню все. Моя мать… отдала меня в монастырь, чтобы… я за тобой присматривала. Я… ненавидела это решение. И никогда… не была твоей подругой.
– Кто… кто твоя мать? Это она та злая женщина, от которой меня прятали?
– Нет… У моей матери Кадхи… не было власти, она была… твоей кормилицей, а я… ее родной дочерью… Она заботилась о нас обеих. Она была… истинной христианкой и кормила тебя своим молоком… потому что ей не оставили выбора, но… она всегда знала, что ты не должна жить на земле. Она… верно служила
Маура… Дочь ее кормилицы… Кормилицы, которую звали Кадха и которая отвергала и ненавидела ее, как и Маура.
«Нас вскормила одна и та же женщина, – подумала Матильда, – а теперь мы пытаемся убить друг друга. Разве женщины не должны дарить жизнь, а не отнимать ее?»
Женщины, такие как они с Маурой, как ее кормилица, как незнакомая ей мать, приказавшая увезти свою дочь, и как та могущественная злодейка, которая хочет ее убить.
– После нападения… – запинаясь, продолжила Маура, – я нашла приют в мужском монастыре… и поговорила с аббатом. Он отправил меня к моей матери… которая жила при дворе Алена Кривая Борода… рядом с
– Ален Кривая Борода. – Матильда пыталась понять смысл путаного рассказа Мауры. – Он правит Бретанью, по крайней мере, пытается это делать. За последние несколько лет он по частям отвоевал ее и показал себя достойным наследником своего деда, Алена Великого.
«Достойным наследником…»
