— Пять суток, — он стиснул зубы, и его глаза сверкнули сдерживаемой яростью. — Но питье там было. Я слизывал росу, выступавшую на каменных стенах. И вот когда меня вывели за ворота, я понял, что это конец. Меня ждала «карета смерти», такая повозка, в которой преступников отправляют на эшафот. Дело было глубокой ночью. Кто-то из стражников подтолкнул меня в спину так, что я едва не упал. И тут же кто-то всунул мне в руку что-то маленькое и круглое. Я инстинктивно сжал кулак. Меня приковали внутри повозки, надели мешок на глаза, но я уже понял, что у меня в руках.
— Амулет перехода? — не удержалась я от восклицания.
— Да, это был он.
— И вы им воспользовались!
— Да.
— Вы знаете, кто мог его вам подсунуть?
— Нет, но догадываюсь.
— Кто?
— Отступники. Те самые, кого искали шпионы в подпольной лекарне.
— Маги, которые не захотели подчиниться королю… — я вскинула на мага задумчивый взгляд. — Знаете, а ведь тирн Менро и меня принял за магичку-отступницу. Видимо, их не так уж и мало. Кто бы подумал…
— Что в Гленниморе есть маги, которые неподвластны королю? Судя по всему, с некоторых пор я пополнил их ряды.
— Но вы так и не узнали, откуда взялось это нелепое обвинение в измене?
— Надеюсь, в Кадарне мне это удастся. И не без твоей помощи. Жаль, дуэргар ушел и унес эриллиум Балора. С таким артефактом было бы намного легче проникнуть во дворец.
Я промолчала. Но брошенное вскользь напоминание о Райзене острой колючкой впилось мне в сердце.
— Э-э-э, я понимаю, что вам вдвоем весело, но пожалейте мои бедные ноги! — раздался за нашими спинами жалобный вой Ареналя. — Я, вообще-то, устал. Мне нужна вода, много воды! Иначе я совсем ослабею.
Мы с магом остановились. Только сейчас я заметила, что наша компания в пути уже несколько часов и, действительно, стоило бы всем отдохнуть.
— Поищем ручей? — Эбелайн взглянул на меня, ожидая ответа. — Келпи не приспособлен долго ходить пешком.
— И сделаем привал?
— Да, я уже ничего не слышу. Мы оторвались от преследователей и можем позволить себе отдохнуть.
Следующие полчаса были потрачены на поиски источника и, когда они увенчались успехом, мы принялись разбивать временную стоянку. Разжечь костер, наносить еловых лап для лежаков — все пришлось делать руками. Эбелайн запретил использовать магию. Я понимала, что он прав, но вот Тайруг никак не желал подчиняться человеку. Обернувшись в свою двуногую форму, фомор демонстративно игнорировал мага. Я буквально чувствовала, как между ними пульсирует напряжение, готовое вот-вот превратиться в схватку.
Усталая, вымотанная всплеском собственной магии и ночным переходом, я устроила себе импровизированное ложе поближе к костру, завернулась в шерстяное одеяло, прихваченное из запасников тирна Менро, и закрыла глаза. Эбелайн и Тайруг остались сидеть у огня, искоса бросая друг на друга испытывающие взгляды, а келпи отправился пополнять силы на дно ручья.
— У нас есть три часа до рассвета, — услышала я голос мага, — давайте проведем их с пользой. Чувствую, скоро нам понадобятся силы.
Кадарн показался на горизонте на рассвете третьего дня.
За это время мы успели пройти лес насквозь и выйти к реке, которая разделяла столицу Гленнимора на две неравные части. По обоим берегам Лоахейма, несущего свои воды из горной Эребии в Северный океан, раскинулись покрытые всходами поля. На той стороне реки, за полями, у темной кромки деревьев виднелись крестьянские дворы, обнесенные частоколом.
Мы не знали, кому из гленниморских этирнов принадлежит эта земля, а потому старались не попадаться местным жителям на глаза. Передвигались после захода солнца, не использовали магию, тщательно уничтожали следы стоянок и не выходили на открытое пространство, держась кромки леса. Пару раз натыкались на небольшие поселки, где фомор умудрялся стащить для меня кусок ржаного хлеба или пару ячменных лепешек. В основном же питаться приходилось тем, что поймаем, и не всегда еда была мне по вкусу.
И вот, когда золоченые шпили гленниморской столицы засияли на горизонте в лучах восходящего солнца, я поняла, что мы почти достигли своей цели. Теперь нужно было только решить, как попасть вовнутрь, ведь Кадарн — вотчина королей — охранялся намного тщательнее, чем портовый Брингвурд.
