Его рабы не предали бы его, даже если бы время от времени думали о восстании и свободе. У него не было необходимости говорить или действовать как-то иначе, чем это было. Они знали, какие были бы последствия, если бы они подвели его, и знали, что будет с ними, если его власть над фиордом Рикин закончится.
В их интересах было помогать ему оставаться сильным.
— Что-то сверхъестественное, — сказал Инго той ночью у походного костра тоном человека, который уже говорил это вчера и собирается повторить завтра. — Дождь идет всегда сзади и никогда впереди. По крайней мере, мои ноги не промокли.
— Это та ведьма, создающая погоду, — импульсивно ответил Фолквин. — Она посылает дождь на армию куманов, а не на нас.
— Его товарищи яростно зашипели на него, оглядываясь вокруг, будто опасались, что ветер может донести эти слова до той всемогущей женщины, о которой шла речь.
Ханна обхватила кружку руками, отчаянно пытаясь согреться. Несмотря на то что было сухо, ветер на северо-западе обжигал, словно лед.
— Будь осторожен, Фолквин. Мать принца Бояна отлично разбирается в красивых молодых людях и берет их к себе на службу, возможно, ты бы ей понравился, если бы она тебя увидела.
Инго, Лео и Стефан весело посмеялись над ее шуткой, но, быть может, потому что молодые девушки не обращали на Фолквина внимания, ее слова обидели его.
— Так же как ты, «орлица», принцу Бояну?
— Тихо, парень, — отругал его Инго. — Ханна не виновата, что унгрийцы считают ее белокурые волосы символом удачи.
— Все нормально, — быстро ответила Ханна, поскольку Фолквин, казалось, будет долго извиняться за свой дерзкий язык. — Вы не правы, принц Боян хороший человек…
— И несомненно, был бы лучшим, если бы держал руки при себе, — проговорил Фолквин с усмешкой, потихоньку успокаиваясь.
— Если блуждающий взгляд — это худший из его недостатков, то, видит Бог, он лучше, чем многие из нас, — ответил Инго. — Я не могу сказать, что он плохой командир. Если бы не его стальные нервы, наши головы уже давно висели бы, привязанные за пояса куманов.
— Вот если бы принц Санглант командовал нами, — внезапно произнес молчаливый Лео, — мы даже не сомневались бы в победе или просто не стали бы ввязываться ни в какие сражения, видя, что шансы наши невелики.
— О Боже, приятель! — воскликнул Инго, презрительно усмехаясь, как солдат, повидавший раза в два больше битв, чем его самоуверенный товарищ. — Кто же мог предположить, что маркграфиня Джудит упадет замертво и все ее стойкие ряды распадутся? Под ее командованием была треть нашей тяжелой кавалерии. После ее поражения у нас не было никаких шансов. Принц Боян сделал все, что мог, в такой ужасной ситуации.
— Могло бы быть и хуже, — согласился Стивен, но, поскольку его считали новичком, пережившим лишь одно крупное сражение, его высказывание оставили без внимания.
Потрескивал костер. Они убрали почти дотлевшие головешки, внезапно вспыхивающие мелкой россыпью красных огоньков, и Лео подбросил свежих дров в огонь. Со всех сторон пылали другие костры, даже вдалеке, насколько хватало глаза, то тут, то там виднелись горящие точки; Ханна заметила, что все они располагались вдоль дороги, ведущей к Хайдельбергу. Но даже при виде такого множества огней она не чувствовала себя в безопасности. Она медленно потягивала горячий сидр, надеясь, что он растопит лед, сковывающий ее сердце.
Ивара нигде не было видно. Она долго искала его среди отступившей армии Бояна, но так и не нашла. Не было ни одного человека, кто видел его в день сражения, кроме раненого принца, Эккехарда, но тот был так расстроен и раздражен потерей своего фаворита, Болдуина, что был не в состоянии вспомнить, где и когда он видел Ивара последний раз.
— Только Господь знает исход битвы, — тяжело вздохнув, произнесла она. — Нет необходимости переживать из-за того, что уже случилось.
Инго хотел было пошутить, но, увидев ее печальное лицо, передумал.
— Вот, выпей еще немного сидра. Ты вся дрожишь. Какие новости из лагеря принца?
— Принцесса Сапиентия благосклонно приняла симпатии лорда Уичмана, сейчас он восстанавливается от ран, а вы знаете, как принц Боян потакает ей во всем. Что же до Уичмана и его друзей… — Она колебалась, пытаясь по их лицам понять, потрясет ли ее высказывание кого-нибудь. — Иногда мне кажется, что принцесса… в общем, пусть Господь пребудет с нею, больше я ничего не стану говорить на этот счет. Но лучше бы она обращала больше внимания на своего бедного брата.
— Его правая рука все еще не двигается? — спросил Инго.
— Насколько я знаю, она никогда не восстановится, рана была слишком серьезной. Лорд Уичман совершенно невыносим, но ведь это он спас принца Эккехарда от вождя куманов, когда тот уже собирался убить его.
— По правде говоря, — сказал Фолквин, понизив голос, — нехорошо плохо отзываться о принцессе, пусть Господь пребудет с нею, но интересно, знает ли она, что принц Эккехард делает сегодня вечером в лагере?
— О чем ты говоришь? — потребовала ответа Ханна.
Фолквин колебался.
