То, что она увидела за небольшим лагерем Булкезу, поразило ее в самое сердце. Поднимаясь в своем сознании все выше, подхваченная эфирным легким ветерком, она увидела, что лагерь князя Булкезу был одним из несметного количества таких же — сколько их было, она даже не смогла сосчитать в темноте. Палатки куманов были разбросаны по лесу, словно бесчисленная галька.
Это не маленький отряд налетчиков. Это вся армия куманов.
Булкезу захватил большие территории вокруг Хайдельберга. Он оставил Бояна и его потрепанную беспомощную армию прятаться и скрываться на востоке, а сам обратил свои взоры на запад, желая захватить самое сердце Вендара.
Куманы были не единственными, кто терпеливо ждал в холоде зимних ночей. Ужасные создания незаметно подбирались к Земле, настойчивые и целеустремленные. За невидимыми натянутыми нитями, и другими защитными преградами мелькали призрачные эльфы, выжидающие, собравшиеся в группы, их нестерпимая ярость и гнев, словно струны лютни, натянутые до предела, рассекали ночное небо. Неужели она никогда раньше с ними не встречалась? Почему они преследуют ее, ведь она никогда не видела этих созданий? Чем она могла разгневать их или обратить на себя внимание? Знают ли они, подобно отвратительным галла, ее имя?
Дыхание ледяного воздуха коснулось ее губ, словно поцелуй, и она стремительно вернулась в свое тело, сердце было наполнено страхом. Но Ханна не двигалась, и никто не касался ее. Ночной ветер распахнул одну из створок двери. Через этот небольшой проем она увидела далекое открытое пространство между палатками. Снова шел снег. Следы битвы были похоронены под снежным покрывалом, белым и нетронутым.
Невдалеке мелькнула сова, мягко опустившись в рыхлый снег. Она моргнула, и Ханна поняла, что она смотрит прямо на нее.
Она уже видела эту сову. Именно эта роскошная птица появилась тогда в заброшенной деревеньке, две ночи назад, до того как их постигло несчастье. С этой совой разговаривала Лиат во дворце в Верлиде так, словно она могла понять ее.
Теперь Ханна поняла, кто это. Это сова женщины-кентавра, которую Ханна видела во снах.
Сова не двигалась, пристально вглядываясь золотыми глазами. Тишина, словно снег, окутала землю.
Булкезу рассмеялся. Он затянулся, попыхивая трубкой, прежде чем заговорил на понятном вендийском языке.
— Нет, Опасная, я не причиню вреда женщине с белокурыми волосами. Я слишком боюсь твоей силы и мощи. Но теперь она моя. Верни ее, если сможешь.
В первый чудесный весенний день Адика спустилась с каменного холма, где провела несколько часов в мучительных раздумьях. Даже прекрасная погода не помогла ей отвлечься, ни пение птиц, ни маленькие цветочки первоцвета и распустившегося льна, покрывшие землю пестрым ковром бледно-желтых, голубых и фиолетовых оттенков. Ее интересовало только одно — где был ее супруг и что он делал.
Как обычно, ей не составило труда найти его. Ей только нужно было идти на звук заливистого смеха, спуститься к реке, где, казалось, собралась почти вся деревня и проходило забавное мужское состязание, сопровождаемое веселыми возгласами. Наступила весна, а это значило, что мужчин охватила жажда озорства и проказ Зеленого Человека.
Алан стоял по колено в воде, приглашая всех желающих принять участие в борьбе. Она подошла как раз в тот момент, когда он столкнул бедного Кэла с отмели, слегка удерживая его. Кэл выскочил из ледяной воды, пронзительно крича. Полдюжины мужчин стояло на берегу, мокрых и трясущихся от холода, подбадривая своих ребят:
— Бросай его в воду!
— Держи его! Он этого не заслуживает!
— Уф! Ха! Вода такая холодная, что теперь я, пожалуй, только летом смогу доставить удовольствие своей жене.
— Что ж, ладно,- послышался голос жены из толпы собравшихся, — торговцы из племени Черного Оленя как раз приезжают в это время года. Придется мне утешиться тесным общением с ними, пока ты снова не будешь в форме.
И она запела известную песенку «Мой муж не может идти по тропинке к своему собственному дому», и многие женщины поддержали ее.
Алан рассмеялся, помогая Кэлу выбраться из воды. Он полностью разделся, оставшись в легкой набедренной повязке; сегодня был первый теплый день, когда можно было так сделать. Несмотря на то что к этому времени Адика уже хорошо изучила его тело, она не переставала восхищаться его стройными бедрами и широкими плечами. Обычно она расчесывала и заплетала ему волосы, но сейчас они рассыпались по плечам. За зиму отросла небольшая борода, как у многих мужчин, что послужило очередным доказательством для сомневающихся скептиков, которых было немало в деревне, что в его венах не течет ни капли крови Проклятых.
Подошла Вейвара и встала рядом с ней. На руках у нее была старшая из близнецов, Синий Бутон. Адике очень захотелось подержать малышку, такую пухленькую и замечательную, но она не решилась спросить.
— Можно было бы подумать, что вы поженились вчера, а не прошлой осенью, так влюбленно ты на него смотришь,- сказала Вейвара с улыбкой, пересаживая дочку на другую сторону. — Смотри, Беор идет сюда.
