Вокруг них все замерли в безмолвии; из леса вышли еще двое людей, которых Алан тоже узнал. Они стояли и смотрели друг на друга, никто не двинулся, чтобы вмешаться. Если бы, как раньше, чувства его были обострены кровной связью с Пятым Сыном, который принял имя Сильная Рука, он услышал бы треск земли под тяжестью сраженного Беора, тогда как его противник, готовый нанести последний удар, ощутил бы, словно некий запах, его гнев и зависть. Но сейчас он не мог почувствовать присутствия Сильной Руки, всплывшего в памяти; осознав это, он ощутил странную опустошенность и слабость, наполнившую его сердце. Неужели и эти кровные узы отдал он волшебнице-кентавру или просто утратил связь с Сильной Рукой, поскольку кровь не могла превозмочь смерть?
И все же зависть и гнев легко читались в позе мужчины, в выражении его лица. Ярость, негромко рыча, подалась вперед и села рядом с Аланом.
Алан шагнул к дереву, выдернул топор и предложил его Беору, который, немного поколебавшись, грубо выхватил его из рук Алана.
— Вы хорошо управляетесь с топором, — сказал он вызывающе, — а я только недавно научился держать его в руках, но все-таки собираюсь завалить это дерево, поэтому прошу вас отойти в сторону и не мешать мне.
И специально повернулся спиной к этому человеку. Под неотступными взглядами других работающих первые его удары вышли довольно неуклюжими, но он упорно продолжал рубить, даже когда Беор принялся отпускать оскорбительные шутки по поводу отсутствия у него способностей и элементарных навыков в обращении с топором. За что Беор так его ненавидит?
Вскоре остальные вернулись к своей работе. Алан спиной чувствовал присутствие Беора, огромного и враждебного настроенного. Одним ударом он мог повалить Алана на землю; раскроить ему голову или нанести серьезные раны сильными ударами по спине.
Но это было неважно. Алан продолжал рубить, наконец дерево заскрипело, застонало и повалилось на землю. Беор был настоль поглощен созерцанием его жалких попыток, что вынужден был отпрыгнуть назад, чтобы дерево не придавило его. Уртан саркастически прокомментировал произошедшее, но никто не засмеялся. Либо они настолько боялись, либо уважали Беора, чтобы смеяться над ним.
Важно было знать силы противника. Вот почему он потерял графство Лавас: он не мог даже представить себе всю глубину зависти и гнева Жоффрея, которые тот испытывал. Смог бы он сохранить графство и завоевать благосклонность Таллии, если бы действовал иначе?
И все же что за польза в том, чтобы бередить рану, не лучше ли оставить все как есть и дать ей возможность потихоньку зарастать? Графство Лавас теперь принадлежало дочери Жоффрея. Таллия сама оставила его. Он вынужден был дать ей уйти.
Кэл начал обтесывать только что срубленный бук, а Алан приступил к новому дереву. Вскоре Беор скрылся из виду, Уйдя работать в другое место, но все же время от времени Алан чувствовал на себе его взгляд, который, словно отравленная стрела, впивался ему в спину. Но он не удостаивал зависть Беора своим ответом. Он лишь продолжал упорно работать.
Когда день начал клониться к вечеру, они привели волов, чтобы погрузить и отвезти подготовленные бревна в деревню. Он шел к деревне и чувствовал, как капли пота, обдуваемые ветром, высыхали у него на спине. Другие мужчины носили особую одежду, сделанную из ткани или кожи. Туника, которую дала ему Адика, была совершенно не похожа на их одежду. Сшита она была великолепно: работалось в ней легко, ничто не стесняло движений. Мужчины в деревне были почти все коренастые, мускулистые, их выделяли острые черты лица и длинные волосы. Веселый нрав был их отличительной особенностью. Но так непохожи все они были на тех людей, которых Алан знал и встречал в своей прежней жизни, как будто здесь, в загробном мире, Господь хотел создать человека по-иному.
В отличие от своего родственника Кэла, Уртан был наделен терпением. Он догнал Алана и пошел рядом с ним, чтобы, не теряя зря времени, обучить его новым словам: сейчас это были породы деревьев, части тела, различные инструменты и названия камней, из которых они были изготовлены. Беор, окруженный своими товарищами, шел впереди них. Время от времени он оборачивался и награждал Алана сердитым и колким, словно стрела, взглядом. Но в отличие от стрелы взгляд не мог причинить вреда, пока ты сам этого не позволишь. Беор мог бы нанести тяжелые повреждения или даже убить в припадке ревностной ярости, но больше он ни на что не был способен — не хватало ему изобретательности и хитрости.
