– Разуйся, – посоветовал он, и девушка сбросила грязные туфли. Ее узкая ступня, обтянутая черным нейлоном, влезла в кашу из грязи и промасленной крови, натекшей с Жоржа, но она даже этого не заметила.
– Дай мне мой палец, – неожиданно сказала Тамара, и Игорь хмуро уставился на нее.
– Зачем? Слинять решила?! – хрипло спросил он.
– Дай палец, или я никуда не полезу, – устало повторила она, и Игорь, чертыхаясь, вынул окровавленный палец из уха. Не меняя выражения лица, Тамара сунула его под чашку лифчика.
– Тебе все равно его не пришьют, – зачем-то сказал Игорь, присаживаясь на корточки. Держась за стену, Тамаре с большим трудом удалось влезть на плечи молодому человеку.
– Если ты нам не поможешь и свинтишь, я тебя найду и вырву матку, – услышала она глухой голос Игоря. – И никакой Грот тебя не спасет!
– Ты сама любезность, – хмыкнула она, осторожно выглянув из ямы. Рядом с ней покачивались босые ноги Жоржа, и совершенно некстати девушка обратила внимание на черное пятно, расплывшееся на ногте большого пальца умершего.
«Уронил что-то на ногу, – отстраненно подумала Тамара. – Или споткнулся».
– Ну? – зашипел внизу Игорь, и Тамара огляделась.
Те двое были шагах в двадцати от ямы.
Он лежал, как-то странно дергаясь и вздрагивая, а она сидела спиной к ним, и это было хорошо. Увидела Тамара и карабин, валяющийся неподалеку от лиственницы.
– Я вылезаю, – прошептала она.
«Боже, помоги мне».
Упершись руками в сухую землю, она с трудом подтянула тело вверх. Дополнительное напряжение вызвало обжигающую вспышку боли в изувеченной кисти, и она скрипнула зубами.
«А если ружье нужно заряжать? Если там больше нет патронов?!» – внезапно подумала она, неотрывно глядя на карабин. Медлить больше нельзя, и она, затаив дыхание, шагнула вперед.
И в это мгновение Мария, словно почувствовав что-то, обернулась. Она тут же увидела замершую девушку, и на лице ее зазмеилась зловещая улыбка.
Увидев, как она поднимается на ноги, Тамару с головой накрыла волна такого всепоглощающего ужаса, что она не раздумывая рванула в сторону леса. Острые камни и сухие ветки нещадно кололи необутые ноги, но в эти секунды боль не ощущалась. Организм будто понял нависшую опасность и, словно щелкнув специально предназначенным для этого рубильником, отключил все болевые рецепторы на ее теле. В мозгу Тамары, подогреваемом первобытным инстинктом самосохранения, трепыхалась и билась, словно мотылек об пыльное стекло, одна-единственная мысль: лес.
Лес. Лес.
Спасительный лес.
Она неслась вперед, не разбирая дороги, не подозревая, что ей несказанно повезло – Мария, кинувшись в погоню, оступилась на торчащем из земли камне и подвернула ногу. Охнув, женщина захромала дальше, но тут же поняла, что в таком состоянии шансов догнать беглянку, пусть и разутую, у нее невелики.
Взгляд Марии упал на карабин, и она подняла его, прицелившись в мелькающую фигурку.
– Спокойно, – тихо произнесла она, слушая стук собственного сердца. – Спокойно, девочка…
Грохнул выстрел, и Тамара дернулась, словно столкнувшись с невидимым препятствием. Впрочем, она быстро оправилась и возобновила бег. До деревьев оставалось не более пятидесяти метров.
Выругавшись, Мария вновь прильнула к прикладу. Поймав в мушку силуэт девушки, палец мягко нажал на спусковой крючок. Одновременно с выстрелом Тамара неожиданно метнулась влево, и пуля ушла в пустоту.
– Гребаная сучка, – пробормотала Мария. Ковыляя, она направилась следом. Если она упустит девчонку и той удастся выбраться отсюда, ей и Сергею крышка.
Вскоре она увидела кровь на траве, и это вселило некоторую надежду. Раз беглянка ранена, рано или поздно она выдохнется.
Наконец Тамара добралась до спасительных зарослей, но она и не думала сбавлять темп.
Легкие разрывались, словно туда вместо кислорода запустили газ, правый бок нестерпимо жгло, и лишь спустя какое-то время Тамара осознала, что ранена. Рукой она коснулась влажной от крови блузки и, мысленно приказав держать себя в руках, стиснула зубы.
Еще вчера вечером она наслаждалась неповторимым вкусом элитного французского вина, покуривала кальян и смеялась над шутками своих друзей. А потом ее со всей дури прикладывают физиономией об подоконник, выбив два зуба и разорвав губы, которые сейчас раздулись как две разваренные сосиски. И уже утром следующего дня какой-то садист-извращенец откусывает ей палец, из задницы Жоржа вываливаются кишки с дерьмом, а сумасшедшая подружка садиста преследует ее с ружьем, ведя прицельный огонь, будто она какая-то белка или куропатка…
«Боже, Русланчик… Грот, спаси меня! Пожалуйста!..» – мысленно воззвала она о помощи к брату.
Внезапно деревья впереди расступились, и Тамара едва удержалась от вопля.
Прямо перед ней зиял громадный обрыв. Внизу, поблескивая в лучах солнца, прохладной лазурью мерцало озеро.
Взгляд девушки лихорадочно заметался. Куда дальше? Обратно в лес? Или прыгать?!
