Его действительно удивила точность подгонки и качество всех узлов револьвера. Курок взводился мягко, с чётким и сочным щелчком. Барабан выбрасывался легко, но при этом никакого люфта в его креплении не ощущалось. Перед уходом Лёха отыскал всё в том же сундуке пару кусков кожи, суровую нитку и шило. За несколько часов соорудив себе наплечную кобуру под правую руку, парень решил носить этот револьвер с собой постоянно. Оставалось только купить запас патронов.
Пора было уходить. Заколотив окна дома досками, Лёха повесил на дверь замок и, отдавая ключ старосте, тихо сказал, глядя ему прямо в глаза:
– Сюда скоро приедут люди из академии, отдадите ключ им. Скажу сразу, там осталось только то, что нужно магам. Простому человеку эти бумаги ни к чему. А сокровищ там никогда не было. Дядя был учёным, а не купцом. Сам понимаешь, имей он серьёзные деньги, жил бы в столице, а не здесь.
– Это верно, – задумчиво кивнул староста.
– В общем, спасибо вам за всё. За домом присматривайте, – ещё раз попросил Лёха, пожал старосте руку, чем поверг его в крайнее изумление, и решительно зашагал в сторону гномьих гор.
– Доброй дороги вам, лэр, – послышалось вслед, и Лёха, не оглядываясь, помахал рукой.
С тех пор прошло уже два дня. Ночевать приходилось у костра, разводя огонь на берегу первого попавшегося ручья. Текучая вода и живой огонь отгоняли лесную нечисть. Все эти знания всплывали в памяти Лёхи по мере необходимости. Вообще, в последнее время с памятью парня происходило что-то непонятное. То и дело на ум приходили совершенно непонятные знания или фразы из разных языков. Сам Лёха считал этот факт последствием эксперимента. Но были в этом и хорошие стороны. Стоило только оказаться в непонятной ситуации, как переданные знания тут же всплывали в памяти, помогая решить проблему.
С такими мыслями Лёха шагал по дороге, старательно прислушиваясь к происходящему вокруг. Стук копыт и грохот колёс заставили его отступить на обочину и начать то и дело оглядываться. Дорога была наезженная, так что появление за спиной кавалькады Лёху не удивило. Неприятно было то, что догоняла его карета в сопровождении четырёх всадников. Должно быть, какой-то барон решил нанести визит соседу или прокатиться в столицу. Так что не стоило оказываться у него на пути.
Помня о нравах местной знати, Лёха быстрым движением проверил, как выходит из кобуры револьвер, отошел ещё дальше от дороги и, пройдя полсотни шагов, оказался на небольшой поляне. Отойдя к кустам, он скинул с плеч свой мешок и сделал вид, что занят его ремнями. Кланяться неизвестно кому он не собирался, а прятаться было поздно. Всадники его уже видели. Карета выкатилась на поляну, и тут, словно специально, у экипажа отвалилось заднее колесо. Возница жёстко осадил лошадей и, спрыгнув с козел, принялся взволнованно что-то объяснять пассажирам.
Скакавший рядом с дверцей молодой мужчина, не раздумывая, огрел его плетью и, грязно ругаясь, потребовал немедленно устранить поломку. Подоспевшие слуги спешились и принялись разгружать карету. Кучер распахнул дверцу и, откинув ступеньки, подал руку молодой, симпатичной девушке. Выбравшись из экипажа, она что-то бросила через плечо пожилому спутнику, вышедшему следом за ней. Наблюдая за ними краем глаза, Лёха осторожными шагами двигался всё дальше, пытаясь уйти с поляны, пока его не заметили. Но тут один из слуг громко сказал своему хозяину:
– Лэр, у нас просто не хватит сил, чтобы поднять карету и одновременно навесить колесо. Нужна помощь.
– Бездельники, – выругался барон и, развернув коня, лёгким галопом догнал Лёху.
– Так-так, что у нас тут? – зло оскалившись, произнёс он, тесня парня конём. – Очередной бродяга, имеющий наглость не кланяться дворянину.
– Что там у вас, барон? – послышался вопрос, заданный на первоязыке.
– Бродяга из вольных, лэр, – откликнулся барон.
Вообще в империи не было разделения дворян на баронов, графов и герцогов. Всё было гораздо проще. Чем больше у дворянина земли и кметов, тем выше был его ранг. Обращение «лэр» являлось универсальным для всех представителей этого сословия.
– Ну так прикажите арестовать его, а в ближайшем городе сдайте страже, – недовольным голосом посоветовал сопровождавший девушку мужчина.
– Лэр так не уважает законы империи, что готов применить силу к вольному гражданину? – громко спросил Лёха на первоязыке.
Над поляной повисла удивлённая тишина, нарушаемая только звоном узды и фырканьем лошадей.
– Оказывается, это не просто бродяга, а чей-то бастард, – зло рассмеялся барон.
– Вы слишком опрометчиво судите людей по себе, лэр, – на безукоризненном первоязыке ответил Лёха. – Боюсь, за такое оскорбление вам могут обрубить уши.
Произнося всё это, Лёха отступал к кустам, становясь так, чтобы видеть и барона, и его слуг.
– Ты ещё разговаривать будешь, мерзавец? – взвыл барон, вскидывая плеть.
