Но, как ни крути, о такой необычной группе, преследовавшей степняков, десятник просто обязан был доложить своему высшему начальству – Тихому барону, командовавшему всей тайной стражей империи. Егеря, хоть и считались воинским подразделением, но подчинялись именно ему. В мирное время они являлись силовой поддержкой при арестах всяких заговорщиков и отлове контрабандистов и работорговцев, а в военную пору ими затыкали самые опасные дыры в обороне границ. Что ни говори, а по воинской выучке и умению драться егеря были на голову выше всех остальных войск, включая гвардию, куда принимали только дворян, с детства приученных к оружию.
Из-за поворота показалась городская стена, и десятник, в очередной раз вздохнув, мрачно покачал головой. Чем ближе были стены столицы, тем муторнее становилось у него на душе. Старый солдат отлично понимал, что его может ждать, и не питал иллюзий. Старый сослуживец, командир группы следопытов, единственный выживший из своих бойцов, подъехав поближе, тихо спросил:
– Что старина, тяжко?
– А сам как думаешь? – вяло огрызнулся Анкутан. – Всё, кончилась моя карьера. Гибели парней мне не простят.
– Погоди умирать. Тихий вроде не глупец и поймёт, что без мага мы ничего сделать не могли. К тому же у нас и свидетели есть, что степняки магию применили.
– Ты про первородных?
– Угу.
– Это верно, да только, боюсь, не поверят мне. Не бывало такого, чтобы человек первородными командовал.
– Много чего не бывало, да только это правда. Это все видели. Они нам и имена свои назвали. К тому же это мы вечно в какой-нибудь заднице сидим, новостей не знаем, а тут, в столице, про такого человека наверняка уже известно.
– Ну, может, ты и прав. Тем более парень сам сказал, что при докладе я могу на него ссылаться. Мол, его имя во дворце известно, – задумчиво кивнул десятник.
Кавалькада добралась до границы дворцового комплекса, и Анкутан, представившись дежурным бойцам, с удивлением отметил, что охрану дворца несут не гвардейцы, а егеря из соседней сотни. Оставив коней в гостевой конюшне, бойцы молча последовали за слугой, специально присланным за ними. Обойдя дворец сбоку, слуга провёл их подсобными коридорами в дальнее крыло и, осторожно постучавшись в дверь, проскользнул в какую-то комнату, сделав егерям знак подождать. Удивлённо переглянувшись, егеря всё так же молча расселись на стоявшие у стен стулья и приготовились к долгому ожиданию.
Но дверь снова открылась, и выскочивший в приёмную слуга, ткнув пальцем в десятника, негромко скомандовал:
– Пройдите. Лэр барон примет вас. Говорите коротко и только по делу. Остальные пусть ждут здесь.
Анкутан кивнул и решительно шагнул к двери.
Сидевший за столом Тихий барон, оторвав взгляд от каких-то бумаг, жестом указал десятнику на стул и, перевернув документ, устало потёр лицо ладонями. Потом, задумчиво посмотрев на десятника, тихо спросил:
– Давно служишь?
– Скоро два десятка циклов будет, – удивлённо ответил десятник.
– Значит, учить тебя, что рассказывать, не нужно. Давай по делу. Только подробно.
Внимательно выслушав рассказ десятника, Тихий барон долго молчал, а потом тихо проговорил:
– Значит, Дальвар рассказал правду. Всё подтверждается.
– Дальвар? Это тот парень, что верховодил у первородных? – осторожно уточнил Анкутан.
– Он самый, – кивнул барон.
– Что же он такого сделал, что первородные приняли его верховенство? – не сдержал любопытства десятник. – Ведь такого ещё не бывало.
– Он стал другом рода сразу у трёх рас. Ты прав, такого ещё не было, но это правда. И меня такое положение вещей пугает.
– Пугает?! Вас, лэр?! – не поверил собственным ушам десятник. – Какой-то мальчишка?
– Этот мальчишка обладает какой-то странной силой. Тот, кто попадает в его круг, неожиданно становится преданным ему, словно задолжал душу, а тот, кто избежал такой участи, становится смертельным врагом. Но последние долго не живут.
– Как такое может быть?
– Не знаю. Но именно это меня и пугает. Я вообще ничего о нём не знаю. Все, кто живут рядом с ним, отказываются рассказывать мне и моим людям о его планах. Более того, как только заходит подобный разговор, они хватаются за оружие, обещая убить, если вопрос о нём ещё раз повторится.
– А разве рядом с ним есть люди?
– Очень мало, и подобраться к ним почти невозможно. Все наши попытки были сосредоточены на первородных, но даже золото не смогло развязать язык гномам. А уж они его любят, как никто.
– Что нам делать дальше, лэр? Выжившие ждут вашего решения.
– Оставайтесь в казармах. Мне надо подумать, – вздохнул Тихий, но тут дверь без стука открылась, и в кабинет вошёл тот, о ком только что шла речь.
С порога узнав десятника, парень чуть усмехнулся и, подойдя к старому вояке, протянул ему руку, как равному. Вскочив, Анкутан растерянно пожал протянутую ладонь.
– Прошу извинить меня за вторжение, лэр барон, но мне нужна ваша помощь.
– В чём именно? – насторожился Тихий.
