– Тогда, во время прихода чёрной руки, я в первом десятке хирда стоял, готовясь в атаку идти, – насупившись, тихо пробурчал Груд. – Видел я, как он к бою готовился и снадобья свои делал, чтобы раненых пользовать. И то, как ты один против пятерых магов вышел, тоже видел. Правильно князь поступил, когда вас друзьями рода назвал. Та драка нам бы большой кровью далась. Так что ты зря боялся. Не буду я его резать. Но только его, – тут же добавил упрямый десятник, решив оставить последнее слово за собой.
– Груд, ещё раз про бродягу услышу, со мной дело иметь будешь, – тихо, но очень весомо произнёс Родри.
– Я так понимаю, на этой фразе я должен был ему в бороду вцепиться? – иронично уточнил Лёха.
– Так у нас называют тех, кто своего роду-племени не помнит и готов первому попавшемуся хозяину пятки лизать за корку сухую, – нехотя пояснил Родри, угрожающе поглядывая на десятника.
– Ну можно сказать, что в чём-то Груд прав, – грустно усмехнулся Лёха. – В этом мире у меня ни кола ни двора нет. Как есть – бродяга. А вот род свой и родителей я хорошо помню, хоть и вырос в приюте. Но князь прав. Ещё раз так про меня скажешь, поссоримся. Я к вам в горы не попрошайкой пришёл, и рюкзак, из которого ты свои харчи доставал, по моим чертежам сшит. И револьвер твой тоже с моими нарезами. А бродягой я не по своей воле стал. Так что в следующий раз думай, что ляпаешь.
Говорил парень спокойным, ровным голосом, глядя гному прямо в глаза. И от этого взгляда могучий, кряжистый гном, способный любого человека в бараний рог свернуть, только ёжился и всё громче сопел. Дождавшись, когда Лёха выскажется, Груд тяжело вздохнул, поднялся на ноги, коротко поклонился, достал из петли на поясе секиру и, протягивая её рукоятью вперёд, громко и торжественно произнес:
– Прости за злые слова, друг рода. По глупости сказал, без мысли плохой. Не веришь – руби.
– Совсем с нарезки съехал?! – возмущённо спросил Лёха, отбирая у Груда секиру и заталкивая её обратно в петельку. – Я ещё с попутчиком из рода не дрался. Забыл, что на родича руку поднять, последнее дело?
Фраза, однажды сказанная князем, накрепко врезалась Лёхе в память. Хлопнув десятника по плечу, парень подтолкнул его к костру, беззлобно проворчав:
– Вот уж точно, пенёк каменный. Из-за глупого слова обиду таить. Ешь давай. В дорогу пора.
Сообразив, что парень зла на него не держит, Груд с облегчением улыбнулся и, усевшись на место, достал из рюкзака огромную флягу. Увидев тару, в которую вмещалось не меньше ведра жидкости, Лёха только головой от удивления покрутил, представив, сколько может весить рюкзак гнома. Родри, заметив вопросительный взгляд десятника, мученически вздохнул и решительно приказал:
– По глотку, не более.
Кивнув, Груд выдернул из фляги пробку, и над поляной поплыл роскошный запах настоящего виноградного бренди с примесью каких-то трав. Настоящий бренди Лёха как-то попробовал в одном из портов. Удивлённо принюхавшись, Лёха неверящим взглядом уставился на Родри и вмиг осевшим голосом прохрипел:
– Это что?
– Сгущённое вино. Такое только в нашем роду делать умеют, – с гордостью ответил князь.
– Вы же дистиллятора не знали. Способ перегонки я вам сам описывал, – растерянно ахнул парень.
– А его и не перегоняют. Напитку этому более сотни циклов. Его особым способом делают, – усмехнулся в ответ Родри.
– Чудны дела твои, господи, – проворчал Лёха, как следует глотнув из протянутой фляги.
По пищеводу словно огненный комок прокатился, а в голове тут же слегка зашумело. Но при этом ни осоловелости, ни расслабленности не появилось. А только сил прибавилось. Передав флягу Эльвару, парень одобрительно кивнул и впился зубами в бутерброд из куска хлеба и окорока. Внимательно наблюдавший за ним Родри усмехнулся и, незаметно подмигнув десятнику, тоже принялся за еду. Лёха заметил их переглядки, но вникать в подробности не стал, вполне справедливо полагая, что это может оказаться очередной проверкой.
Подобные испытания гномы устраивали ему регулярно. Каждый раз после очередного безобразия князь подробно и честно объяснял парню, зачем и почему это было сделано. Вскоре Лёха уяснил, что разобраться в обычаях и традициях гномов сможет только такой же гном. Нормальному человеку все эти заходы из-за печки ничего, кроме головной боли, не принесут. Сам же Родри на вопрос парня, за каким дьяволом это надо, только разводил руками, тут же ссылаясь на очередную традицию. Поэтому все эти выкрутасы с оскорблениями и примирениями Лёха воспринимал почти философски.
Позавтракав, друзья общими усилиями навели на поляне порядок и, убедившись, что ничего не забыто и не потеряно, отправились дальше. Шедший первым Эльвар двигался плавным, танцующим шагом, умудряясь при этом скользить в густых зарослях так, что ни одна ветка не шелохнулась. Не удержавшись, Лёха догнал приятеля на участке, где можно было идти бок обок, и тихо спросил, продолжая наблюдать за движениями эльфа:
– У тебя от рождения походка такая или специально учился?
– У нас все так по лесу ходят, – пожал плечами эльф.
– А научить можешь?
