Думала ли княжна мятежного Севера, что однажды ее отдадут в руки врага? Кто он, ее будущий муж, — тиран, убийца или герой? И что за тайны скрыты в замке, утопающем в розовом саду? В тексте есть: семейные тайны, вынужденный брак, властный герой
Отсветы факелов плясали по стенам, выхватывали из полутьмы шероховатую поверхность каменной кладки, гербы и разбитые фигуры в нишах. Один из головорезов как раз расправлялся с последней из них и что есть мочи колотил рукоятью меча по голове каменного рыцаря. Что это? Где? Разве Ари не в главном зале их замка в Хольме, где всегда приветливо потрескивали дрова в очаге, а за длинными столами собирались люди отца, родня? И все, кого она любила: матушка с батюшкой, Бастьен.
А сейчас она беспомощно озиралась, но видела вокруг себя только чужие лица: злые, смуглые, чумазые. Доспехи — у одних простые кожаные, у других дорогие, из самой лучшей стали, явно краденые, — были забрызганы кровью. В руках разбойники сжимали кто топор, кто алебарду, кто кинжал. А один из них — высокий, с огромной саблей, по краям которой пробегали рыжие язычки пламени, подходил все ближе, глумливо рассматривая ее. Через весь его лоб и щеку тянулся шрам, словно рассекая лицо надвое. Страшный, уродливый, — он как будто гордился своим увечьем.
И тут она разглядела в толпе чужаков отца: двое головорезов повисли у него на плечах, как псы на медведе. Он рвался вперед, к своей Ари. А где-то позади него плакала мать. "Не трогай мою дочь, мерзавец!" — выкрикнул батюшка. Сброд, перегородивший ему дорогу, зашелся в дружном хохоте: они пихали друг друга в бока, подначивали, разевая лягушачьи рты с гнилыми зубами.
"Хочешь защитить ее честь, старая развалина? — выкрикнул главарь разбойников, оборачиваясь к отцу. — А ну-ка, молодцы, дайте ему меч!" И под общий хохот один из его своры поднес отцу сломанный у самой рукоятки клинок. Притворно поклонился и прошамкал: "Рад услужить, вашмилость!" Губы отца дернулись, но вожак не дал ему и слова вымолвить: "Ты старик. Где уж тебе сладить с оружием? Только настоящий мужчина достоин владеть мечом! Чем ты недоволен, князь Хольм? Я беру твою дочь в жены. Ты должен радоваться, что я, покоритель и господин Малессы, оказываю честь твоему жалкому семейству!"
И с этими словами он перехватил Ари за запястья, притянул к себе и грубо поцеловал. От него исходил кислый запах крови и пота. Она вырвалась, оттолкнула его и бросилась бежать к выходу из зала. Хохот и улюлюканья затихали за ее спиной, а в лицо уже бил холодный морской ветер. Сейчас, еще чуть-чуть. Она спотыкалась о камни, падала и поднималась вновь. Скала Ингрид — даже в темноте Ари легко отыскала к ней дорогу. Вот она — врезается в ночное небо острым зубцом, а ее край, где есть небольшая площадка, нависает над волнами. Смерть лучше позора. Ари карабкалась вверх легко, будто сам камень складывал для нее невидимые ступени. Не колеблясь ни секунды, она сделала шаг вперед — в черную, клокочущую внизу бездну.
И... проснулась. Всевышний, спаси и сохрани! Так это был всего лишь сон! Ари спустила ноги с узкой кровати, растирая виски кончиками пальцев. Всего лишь сон... Из щели между неплотно прикрытых ставен лился блеклый свет разгорающегося весеннего утра. Ари поежилась, натягивая на плечи тонкое одеяло, — воспитанницам монастыря Святой Симоны предписывалось жить в простоте, хотя все они происходили из знатных семей Малоссы. Но сейчас Ари, как никогда прежде, была рада оказаться в своей скромной келье, ставшей ее пристанищем в последние три года.
Сон, конечно, это сон. И нет никаких разбойников, и батюшка жив. А еще... ей не хотелось вспоминать, но страшные картины так и стояли перед глазами: сабля с пробегающими по острому лезвию огоньками, разрубленный на плече рыцарский доспех отца, изукрашенный позолотой шлем с плюмажем, откатившийся в сторону. Один из разбойников еще пнул его драным сапогом. И меч... Такое оружие она видела только один раз в хранилище замка в Хольме, когда они, тайком от отца с матерью, залезли туда с Бастьеном. Бастьен... где он сейчас?
Но ведь рыцарских доспехов не носят уже больше ста лет. Да и разве сыщешь их сейчас, тех рыцарей? Разве что на гобеленах или миниатюрах в старинных книгах, которые она так любила листать прежде. Но Хольм и скала, скала Ингрид — вот это в ее видении было настоящим. Но откуда тогда разбойники? Их вожак величал себя покорителем Малессы. Какое-то воспоминание крутилось в голове, но Ари все никак не могла ухватить, в чем его суть. Но что-то очень знакомое...
Она встала, плеснула в лицо холодной воды из таза для умывания, потом еще и еще. И все повторяла слова, которым ее некогда научила няня: "Водица-водица, беги ручейком, речкой, по камням-камушкам, спеши к морю-океану, отдай ему все дурное. Пусть сгинет без следа. Да не будет мне никакого зла". И поспешила выплеснуть "нечистую воду" в распахнутое окно, распугав голубей, пригревшихся во внутреннем дворике под лучами неяркого утреннего солнца.
