— А что ты сделал после того, как увидел мисс Терри?
— Ну, я… опустил стулья в зале. По четвергам у нас собрания… а потом… пошел убираться, сэр. Вынес мусор до обеда. Потом поел, перед детьми. Потом вымыл кафетерий, потом всякое другое по мелочи. В три часа я убираю раздевалки, только если там нет занятий по баскетболу или футболу, у нас есть такие секции в школе. В таком случае я убираюсь там с утра…
— Ладно-ладно, — говорит Сали, представив разговор мистера Поллака с Фредом Хинномом. Поллак начнет со своих попугаев, а Фред потом задавит его своей уборкой. Веселья выше крыши. — Так ты не видел Генри Торна?
— Нет, я его вчера не видел. Но я видел его на неделе. Мы с ним были вместе, потому что мальчишки кидали в меня камни… а потом в него. Он меня защитил. Он хороший мальчик. Надеюсь, с ним все хорошо, сэр.
— Что за мальчики? Которые кидались.
— А, это легко, — говорит Фред и улыбается. Не очень по-доброму. — Томми Пэтчен, кажется, он их лидер. Джим Хоукс и э-э… черт, как же его… а! Тайлер Легг. Они втроем всегда бедокурят. Но вы знаете, как говорят — яблоко от яблони.
Сали снова открывает папку и переворачивает пару страниц, растягивая тишину.
— Это твой текущий адрес, Фред?
Фред наклоняется вперед, и Сали невольно чувствует угрозу от близости, огромная фигура бросает на папку тень, как тучу.
— Да, сэр, я снимаю эту квартиру.
— Как ты пострадал, Фред? У меня нет информации о послужном списке, но ты получил эту работу в рамках программы помощи ветеранам-инвалидам, верно?
— Да, я…
— Но я запросил военный рапорт. Он у меня будет к концу дня, его уже направляют в офис. Интересно было бы взглянуть.
Фред смущается, будто не знает, что делать.
— Я не понял. В чем вопрос? Простите, мне иногда тяжело.
— Да, понимаю. Как ты получил ранение в свою большую голову? Видимо, во Вьетнаме? Ты слишком молод, так что не мог быть в Персидском заливе.
— Да, сэр, все верно. Мне было всего восемнадцать. Шесть месяцев, и меня подстрелили — прямо через шлем, и в мозг. Меня перевезли и спасли, но мне здорово досталось. У меня затуманенное мышление, иногда трудно говорить. А еще с координацией проблемы. Было тяжело. Но прошло уже много времени, сэр.
— Мне очень жаль. А где именно вы были, когда вас подстрелили? В смысле, да, это ужасно. Но знаешь, что странно, Фред? Я
Лицо Фреда непроницаемо, рот приоткрыт, глаза потемнели. Руки слегка сжимаются на коленях, но не настолько, чтобы дать Сали знак. Пока что.
— Так что, — говорит Сали, и в его голосе больше нет ни веселья, ни дружелюбия, — где ты служил?
Фред на мгновение замирает. Застывает, как статуя. А затем медленно, будто пережевывая слова, прежде чем их выплюнуть, произносит:
— Донгха. Провинция Куангтри. В меня попали, когда армия захватила лагерь Лангвей. Сэр.
— Какое подразделение?
— Третья разведка. Сэр. Под управлением С.
Сали откидывается на спинку стула, изучает лицо Фреда, его глаза.
— Ладно-ладно, мистер Хинном, — говорит Сали, стараясь скрыть свое поражение. — Думаю, пока что у меня больше нет вопросов. И вы больше ничего не хотите сказать? О парнях, которые бросали камни в вас с Генри? Может, вы что-то видели вчера утром? Что-то странное?
— Нет, сэр. Но вам, наверное, надо поговорить с Леггом, он знает двух других, тех, кого убили.
Сали застывает.
Он ждет, затаив дыхание, не двигаясь; пальцы сжимают папку на коленях, глаза сосредоточены на загадочном пятне на линолеуме, и отдаленная часть его мозга молится, чтобы это была не черная плесень. Но это лишь далекая мысль, фоновый разговор на вечеринке, потому что сейчас все его внимание сосредоточено на одной-единственной вещи:
Сали снова улыбается. Поднимает голову и встречается взглядом с Фредом.
