Дитя среди чужих полностью

Или, еще лучше, сожгут эту чертову штуковину вместе с остальным богом забытым местом.

— Будешь весь день смотреть? — мурлычет Дженни у него за спиной, поглаживая ягодицу через его испачканные брюки цвета хаки. — Или все-таки сядешь?

Грег невольно улыбается. Дженни всегда умела будоражить его кровь (не говоря уже о члене). Он оборачивается, бросает взгляд в сторону дома и уводит девушку поглубже в тень большого сарая. Крепко прижимает ее к себе и целует, руки скользят вверх по ее спине, под тонкий свитер и слегка влажную от пота майку под ним. Она с улыбкой отталкивает его, когда одна его рука опускается к бедру, кончики его пальцев легко ложатся на нож для колки льда, который она всегда носит с собой.

— Не заводись, — говорит она. — Нам нужно работать.

— Да-да. Я просто подумал, что не надо было позволять тебе приезжать сюда на этом куске дерьма.

— Все будет хорошо, малыш, я замедлюсь на больших ухабах, — отвечает она, снова хватая его за задницу и сжимая.

— Господи, ты просто не можешь успокоиться, — говорит Грег и раскрывает вторую дверь гаража, освобождая дорогу «пинто».

Пит стоит прямо за дверью с широкой ухмылкой.

— Черт! — вскрикивает Дженни. — Господи, чувак.

В руках у Пита охапка разнообразных, в основном ржавых инструментов: две лопаты, коса и топор с длинной ручкой.

— Какого черта, Пит? — спрашивает Грег. — Мы чуть не обосрались.

Улыбка Пита не сходит с лица, когда тот выходит на свет.

— Я подумал, если посижу в укрытии, то устрою себе шоу, — драматично вздыхает он. — Ну что ж, зато у меня остается воображение.

— Ты мерзкий, — апатично говорит Дженни, которой плевать, узнают ли все о ней и брате. «Это не их собачье дело». — Зачем инструменты? Сад себе будешь копать?

Улыбка Пита исчезает, отчасти от воспоминания о том, что ему предстоит, а отчасти из-за того, что ее не раздражает его подглядывание.

— Мне надо похоронить сраное тело. И с помощью чего? Пары ржавых лопат и что бы это ни было, — Пит вытаскивает косу и бросает в траву.

— А топор-то зачем? — спрашивает Грег, когда Пит проходит мимо них со связкой инструментов, направляясь к дому и подвалу.

— Вот, возьми, — говорит Пит, поворачиваясь. — Положите себе. Вдруг придется кого-то усмирить.

Грег достает топор из охапки инструментов в руках Пита и взвешивает в руке, пока Пит уходит, напевая какую-то незнакомую песню.

Грег поворачивается к Дженни и улыбается.

— Хочешь кого-то усмирить, сестренка?

Дженни смеется, пока Грег отбрасывает топор в траву у сарая.

— Подожди, пока я выеду. Ты с той стороны не залезешь, — говорит она.

Грег морщится от звука открывающейся двери, когда Дженни забирается в маленькую машину. Вой двигателя раздражает, и он сжимает челюсти, но машина катится достаточно плавно, а новые шины кажутся хорошими и плотными, так что он думает, что, может, все обойдется.

Дженни останавливается, и Грег забирается на пассажирское сиденье, достает из кармана рубашки пару дешевых солнцезащитных очков и надевает их, надвигает кепку пониже на лоб и немного сутулится, надеясь, что люди примут его за подростка. Конечно, усы в какой-то степени разрушат это прикрытие, но он ни за что их не сбреет, уж точно не ради Джима Кэди.

И вообще, Дженни они слишком нравятся.

— Ты все получила, подруга?

Дженни расстегивает белую сумочку из искусственной кожи, которую положила на сиденье между ними. Грег заглядывает внутрь, где лежит прозрачный пакет и сложенный внутри желтый конверт.

— Парень создавал проблемы?

Дженни закрывает сумочку и заводит «пинто».

— Нет, конечно, он спал. Ублюдок. Надеюсь, Джим его убьет. Мне не нравится, что он всех нас видел.

По спине Грега бежит холодок от небрежности, с которой его сестра обсуждает подобные вещи, как и всегда, когда она упоминает об убийствах, ограблениях или краже так, словно обсуждает оттенок синего в небе или интересную новость из журнала.

— Ну, милая, у меня для тебя новости. Если ФБР узнают о нас не сейчас, то скоро. Джим провалил допрос с копом, а еще оставляет за собой больше тел, чем в морге. Сейчас нам надо хватать и бежать. Получим эти деньги и уедем к границе.

— А потом будет мохито и солнышко, да? — мечтательно спрашивает Дженни, и Грег гадает, как долго сестра будет радоваться новизне Мексики. Вскоре она захочет вернуться в Штаты, и он, конечно же, позволит ей уговорить себя на это.

Если поймают, то поймают. C’est la vie и прочая срань.

Но такая уж Дженни. Насколько бы плохие или тупые вещи они ни творили вместе, их никогда за этим не ловили. В тот раз, когда Грег угодил в тюрьму, он работал с Джимом, а Дженни в дело не взяли, и вот к чему это привело.

Он ухмыляется, кладет руку на мягкое пересечение ее бедра и промежности и слегка сжимает. Она взвизгивает и игриво шлепает по руке.

— Знаешь, кто ты, Дженни? Мой талисман на удачу.