- Да про тех выпускников, чьи голоса вы слышали, - ответила я, блаженно поглаживая животик. - Вы же узнали их? Иначе, как определили, что выпускники.
- Ой, девонька-девонька, - покачал головой Мокрей. - И чего тебе спокойно не живется? Ну, признал, как не признать. Они-то шумные. Молодые еще, да глупые, потому шептались, не прикрывшись, как остальные. Громко шептались, а я услыхал.
- Назовите мне их имена, пожалуйста, - попросила я.
- Не скажу, - ответил он, почесывая бороду. - Недобрым делом маги занялись, ой, недобрым. А ты не лезь.
- Ну, хоть, как выглядят, - взмолилась я.
- Две руки, де ноги, - хмыкнул Мокрей. - Голова одна. Один чернявый, другой рыжий, третий лысый почти. Ходят они друг за дружкой, как ниточкой повязанные. Но перед тем, как десятая луна наступает. А так будто и незнакомы.
Вот ведь домовой. А я уже ручки потирала, ведь такая малость, вычислить приятелей. А еще чуть себя дурочкой не назвала, что взялась за ауры, а не за связи, а оказывается до десятого полнолуния и выяснять это нет смысла. Рыжий, брюнет и почти лысый... Как это? Короткая стрижка? Так... У боевиков таких трое, у некров один.
- А кто почти лысый, дядя Мокрей? Боевик или некромант? - уточнила я.
- А уж и не вспомню, - снова навел тень на плетень домовой.
- Почему вы не хотите мне сказать? - возмутилась я.
- Нечего тебе в гадость эту лезть. Ты светлая, а они муть поднимают. Тут нечисть права, - неожиданно поддержал декана Мокрей.
- Значит, не скажете? - насупилась я.
- И так сказал лишнее, - отмахнулся домовой.
- Тогда я пойду, - да, я обиделась. Заманил, наобещал, а сам говорить не хочет. Все равно ведь узнаю!
- Иди-иди, детонька, - кивнул он. - Только не забывай меня, забегай почаще. Да конфетки прихватывай.
- Непременно, - я выдавила улыбку и направилась на выход, но сразу вернулась. - Дядя Мокрей, а вы видели такие пуговицы у кого-нибудь?
Он забрал пуговицу, повертел ее в руках, даже прищурился, разглядывая бриллиант на свет, и вернул.
- Нет, - ответил он. - Не видал. А тебе советую, выкинь пуговицу эту, и все свои идеи из головы. Любишься, и любись. Хоть с демоном, лишь бы счастье было. А Киан твой не такой уж и плохой. Живи, да радуйся. А ерунду всю эту забудь!
Нахмурившись, я попрощалась и направилась на выход с чердака. Врет, как есть врет домовой. И владельца пуговицы он знает! Даже демон ему мой вдруг понравился. С чего бы? А с того, что хозяина моей улики считает опасным. И зачем отвечать в первый раз был, если сейчас все намеками, а то и вовсе отвечать отказывается и так явно врет? А может он декана опасается? Ведь дал же Диармэд намек, чтобы домовой язык не распускал. И если навредить декану Мокрей не может, то и опасаться его повод есть. А может это его пуговица? И тогда Киан узнал и просто не хотел своего телохранителя выдавать. Но почему? А если он сам... место ведь ему родное, значит и силу древнего принять может... Да, ну-у-у, бред! Этак я и себя подозревать начну.
И, если бы Киан имел отношение к этой истории, то домовой бы мне так и советовал его бросить. А он говорит, не такой уж и плохой. Любопытно, Мокрею не нравится только сущность моего жениха или что-то еще? Развернувшись, я снова поднялась на чердак и постучалась.
- Ну, чего тебе еще? - усмехнулся домовой, пропуская меня внутрь.
- А чем вам Киан не нравится? - прямо спросила я. - Если он не такой уж и плохой, то чем вам не нравится? Только из-за того, что демон, а во мне Свет?
- Ох, и любопытна же ты, девка, не в меру. Знаешь, поговорку: "Любопытной Эльмире дверью нос прищемили"? Так вот и про тебя так же.
- И все же, - упрямо произнесла я.
- Да был случай, - неохотно заговорил Мокрей. - На третьем курсе он был. И в группе ихней девка одна была. Два года они все за ручку ходили, обнимались по углам, да целовалися. Уж такая любовь была. И вдруг бросил ее демон этот. Девка уж и убивалась, и бегала за ним, и чего только не вытворяла, даже руки на себя наложить пыталась. Только спасли ее. После этого родители боевичку ту забрали, в другую академию перевели. Киан твой смурной ходил, но даже проводить ее не вышел. Вот вроде и любовь, а отвернул нос, и как отрезало. После этого других девок в академии не заводил. Ты первая вот с той поры. Ты, если уж и тебя бросит, помни, что лучше его. Коль ушел, так и махни рукой.
- А декана за что не любите? - мрачно спросила я.
- За то, что слащавый весь, как змей. Всем в душу влезет, чары насылает. Он и с той девкой-то Киановой разговаривал, вроде и успокоилась, а потом опять блажить начала. Но там вскоре ее и забрали.
- Спасибо, дядя Мокрей, - кивнула я. - Спокойной ночи.
- И тебе, девонька, - ответил домовой, закрывая за мной дверь.
