В залив входил большой паровой буксир, работающий не на угле, от угля мы частично отказались ещё год назад, а на мазуте. Буксир подводил к грузовому пирсу баржу с рудой и цистернами с нефтью. Ко всему прочему, на заводе у меня был крохотный перерабатывающий цех, полностью обеспечивающий потребности завода и верфи, а также потребности граждан в масле и керосине для осветительных ламп, которые выделываются предприятием одного купца. Мы продали ему лицензию.
– Можно выделить для производства часть строящегося цеха точной механики, всё равно производство будет небольшое, а цех строится огромный, – предложил инженер.
Посмотрев в сторону строящихся цехов, их там было два, один уже подводили под крышу, я ответил:
– Это на будущее. Но тут я согласен, увеличение производства – это не скорое дело, поэтому разделите цех на два, добавив перегородку. Дальше знаете, что делать.
– Ещё требуется переместить и увеличить цех по производству взрывчатки. Опасное производство. Нынешнего едва хватает на выпуск ручных гранат и снарядов для пушек, для миномётов уже нет.
– Тоже хорошая идея, а то у нас в основном только опытные производства, пора переходить и переоснащаться на конвейер. Действуйте, вы получаете карт-бланш… Кстати, скоро из штаба флота придёт директива на увеличение производства боеприпаса, но я вас предупрежу и так. Нужно сделать запас ручных гранат, мин и снарядов.
– Насколько увеличить производство? – деловито поинтересовался директор.
– В десять раз. Знаю, что это фактически невозможно с наличными специалистами и оборудованием, но постарайтесь. Кстати, сколько удалось сделать паровиков?
– Четыре недавно закончили, но их уже отгрузили в ожидающее транспортное судно. Заказ купца Ерофеева для его лесопилок. Заложили ещё пять, три по предварительному заказу, два на нужды флота. Для курьерских кораблей, что сейчас строятся на верфи.
– Хорошо. Давайте осмотрим цеха, и я отправлюсь на полигон.
В цехах мне понравилось. Конечно, с современными мне реалиями это производство не сравнить, но уже не уровень каменного века, где-то начало двадцатого, разве что только автомобили не делаем из-за ненужности, рано ещё. Все цеха под крышей, хорошо освещены большими панорамными застеклёнными окнами, которые выделывает мой стекольно-оптический завод, пока единственный в Княжестве.
Все рабочие были в чистых спецовках и робах, работали строго на своих местах. Мастера на производствах строго следили за этим – в общем, безопасность и дисциплина были повышены. Шесть лет труда и пота, и вот результат: работающие как часы завод и верфи.
Сперва тут были бревенчатые бараки-цеха, простенькие станки, деревянные, в основном из морёного дуба, что привезли с собой. Потом мы сделали станки получше. На этих станках было произведено следующее поколение – из железа. Короче говоря, в данный момент все цеха заводов были построены из бетона с использованием арматуры, цеха оборудованы станками аж восемнадцатого поколения. Причём моих конструкций там не было, я не такой специалист, чтобы разбираться в них. Мои идеи закончились ещё на восьмом поколении, остальное сконструировано, опробовано и пущено в работу моими инженерами-конструкторами. Да, у меня их немного, но конструкторский отдел из семи человек уже действует и набирается того уникального опыта, который был необходим для становления государства. Ведь это важное направление.
За их изобретения я платил, и, по меркам Княжества, очень неплохие премии. Четыре инженера за свои изобретения не только в конструировании станков, но и, например, паровиков (три года мучились, пока не сделали нормально работающие паровики и не перевели их на мазут) получили по десять монет золотом. С учётом того, что каменный дом в столице стоит восемь золотых монет, а яхта-катамаран с дорогой отделкой кают – три, деньги огромные. Зарплата у них была тоже немаленькой – пятнадцать серебряных монет в месяц. Полторы монеты золотом.
Кстати, у меня в месяц уходит до ста рублей золотом только на поощрение своих изобретателей. Мой любимый изобретатель, Дмитрий Руссов, брат моего министра финансов, студент-агроном с факультета селекции, тот, что вывел съедобную картошку, был награждён пятнадцатью рублями золотом и личной яхтой, которая ранее принадлежала мне. Парень продолжал учиться, уже заканчивал последний курс университета, жил в собственном каменном доме с семьёй и совершал плаванье на собственной яхте, но селекцию не забросил. Он был фанатом этого дела. Вон, томатами занялся, они уже начали распространяться по огородам крестьянам, но надеюсь, парень выведет что-то интересное. Лаборатория университета полностью в его распоряжении.
