— Лиза, Лиза, ты слышишь меня? Очнись! — Настя щелкнула пальцами перед лицом и сестры и постучала ложкой по столу. — Остыло уже все. Ешь давай. Ты чего такая мечтательная? Влюбилась?
Лиза поперхнулась, запила кофе, проталкивая еду в горло.
— Да, да, сестренка, спасибо, очень вкусно, сегодня ты даже не пересолила.
— Ой, прекрати, когда это я пересаливала?
— Да постоянно, как встретила своего Серого Волка, начала пересаливать, есть невозможно твою еду, а это говорит о том, что ты влюбилась, и это прекрасно. Росомаха ты моя пузатая.
Анастасия повернулась, посмотрела на сестру, погладила живот. Елизавета вела себя подозрительно — говорит комплименты, но врет, как обычно. Вроде все нормально, все стабильно, значит, точно вляпалась в очередную авантюру.
— Слушай, а чего у тебя Волков такой злой?
— Он всегда злой, потому что он Волков. Он страшный Серый Волк и добрый только со мной и нашим будущим малышом.
— Логично. Так ты мне дашь одежду? Да, и запасные ключи еще, хотя… — Лиза вспомнила, что ключей у нее точно нет. — Да, запасные ключи нужны. Они в пальто остались, у Катьки.
— В Питере.
— Будем считать, что так: у Катьки в Питере.
— Лиза, ну ты уже совсем завралась, сочиняй хоть складно. Мне кажется, твоя история тянет на фантастику. Вот придет папа и спросит у тебя как надо, с пристрастием: «Где, мол, ты была, Елизавета, с девятого по одиннадцатое марта?» А ты скажешь, что в Питере гуляла в валенках, мужской дубленке и в мужских трениках, да еще и с Гоголем? Такая городская сумасшедшая.
— Между прочим, треники не из дешевых, это термобелье, если ты не знала.
— Да не суть, какое там белье, и нечего оскорблять меня. Я беременная, а не тупая. Я просто иногда плохо соображаю. Это все из-за беременности, потому что я сосредоточена на ребенке. И должна думать о нем, а не о бестолковой младшей сестренке, которая не пойми где пропала. И я не должна выслушивать нотации отца по поводу того, где его дочь Елизавета.
Лиза вздохнула, было стыдно, папа может довести до истерики кого угодно, даже Настю.
— Хорошо, все, извини. Я поняла, я больше не буду тебе досаждать. Я одеваюсь в любые вещи, которые ты мне дашь, вызываю такси и отчаливаю до квартиры, и больше я тебя не тревожу своими визитами и своим присутствием.
Анастасия подозрительно посмотрела на сестру, понимая, что ее обещания ничего не стоят.
— Сережа прав, замуж тебе надо, да, чтобы мужик был суровый и держал тебя в ежовых рукавицах.
— И ты туда же. Вас что, всех заклинило на ежовых рукавицах?
— Я туда же, потому что муж и жена — одна сатана. И думают они одинаково, и смотрят в одном направлении.
— Ладно, все с вами ясно, но, скорее всего, не родился еще тот мужик, который будет держать меня в каких-то там рукавицах. Я не такая, все, спасибо, я наелась. Реально, Настя, спасибо, не хочу больше, пойду, пороюсь в твоем гардеробе, найду то, во что ты уже не влезаешь. Я много брать не буду.
Девушка вышла из-за стола, отключила телефон от зарядного устройства, пошла в спальню. Волков уже уехал куда-то, простившись со своей женой долгим поцелуем, отчего Лиза только вздохнула.
Нижнее белье, джинсы, футболка и носки нашлись быстро, за кроссовки пришлось почти подраться, потому что Настя не давала новые. Елизавете пришлось взять старые и растоптанные, с дыркой на боку, которые сестра пожалела выбросить.
Накинула старомодный кардиган, привезенный из загородного дома родителей. Мужскую дубленку, захваченную в доме Семенихина, и остальные вещи сложила в большой пакет. Не забыла и Николая Васильевича, без него никак, он стал родным и любимым. Вызвала такси и, распрощавшись с сестрой, спустилась на улицу его ждать.
Этот таксист тоже оказался слишком разговорчивым, сначала пытался познакомиться, потом говорил о природе, о погоде. К концу маршрута предлагал сходить в кино. Елизавета культурно отказалась, мало ли что у него на уме.
Недавно она тоже не хотела ехать с мужиками покататься, так они запихнули ее насильно в машину и вывезли за город. Валеру и Сему она помнит еще.
Для конспирации попросила остановить не около подъезда, а у соседнего дома, возле магазина. Прижимая к себе пакеты и нацепив на глаза темные очки от солнца, которые тоже позаимствовала у сестры, Елизавета непринужденным шагом несколько минут погуляла около детской площадки.
Потом свернула к своему дому, там тоже неторопливо прошлась вдоль клумбы, посидела на лавочке, завязала шнурки. Порылась в телефоне, делая вид, что кому-то звонит, наблюдая за проходящими мимо людьми и вообще за обстановкой. Пока вроде бы было спокойно, подозрительных граждан и автомобилей не наблюдалось.
Достав ключ из кармана, девушка уверенно зашагала к своему подъезду, и вот надо было именно в этот момент столкнуться с противной соседкой.
Эта старушка жила на втором этаже, Лиза даже забыла, как ее зовут, вроде каким-то старинным именем. Та перекрыла ей дорогу и начала орать что-то бессвязное по поводу того, что она бессовестная и отвратительно себя ведет, что приезжает невесть когда, шумит и мешает соседям спать.
