— Женщина, вы кто вообще такая? Почему вы кричите, у вас успокоительное закончилось? Аптека недалеко, сходите и купите валерьянки.
— Ах ты… Ты еще оскорбляешь меня! Люди добрые, вы видели, ни стыда ни совести, ничего святого нет у этой молодежи. Как вообще можно с тобой разговаривать, хамка, грубиянка, гулящая девка!
Господи, как же все сложно. И зачем только Елизавета приехала в эту обитель добродетели и порядка? Надо было снять квартиру в самом злачном районе.
— Ну вас в жопу, женщина.
Лиза тихо выругалась, вырвала свою руку из цепких пальцев старушки, пошла к подъезду, открыла дверь и быстро поднялась на пятый этаж. Осмотрела входную дверь, но ничего подозрительного не обнаружила.
Вошла в квартиру, принюхалась, посторонних запахов не наблюдалось, и, закрыв дверь на три замка, с облегчением вздохнула, бросив пакет на пол.
— Ну вот. Дом, милый дом. Николай Васильевич, можно расслабить булки, мы на месте.
Все-таки сбежала сучка маленькая.
Хабаров так и знал, что это произойдет. Пятой точкой чувствовал. Как только вышел из аптеки и сел в машину, сразу понял: Лиза не просто отошла голубей покормить, а сбежала.
Нет, он не бросился ее искать и спрашивать у прохожих или объезжать район. Егор ничего этого делать не стал, но в душе залегла такая горькая обида, даже горечь во рту появилась. Странно, таких эмоций он давно не испытывал, впрочем, скорее всего, вообще никогда.
Но ведь ничего серьезного и не было между ними. Ну, потрахались шикарно, Егор это не отрицает, девочка была горячая, податливая, такая нежная и страстная, что при воспоминании тело прошило возбуждение.
Ну, разбежались, подумаешь, ничего страшного. И тому, что он ее в лесу нашел, тоже не придал значения, значит, на то были причины у нее, от кого-то она убегала и пряталась. Короче, черт голову сломает обо всем думать. А еще пожар в элитном поселке и Гоголь. Да, с загадкой была Дюймовочка. Впрочем, не его это дело.
Но сколько бы Егор ни уговаривал себя на обратном пути домой, все равно его терзали сомнения. А еще та самая обида, которая разрасталась огромной опухолью внутри и не давала спокойно дышать. Хабаров сжимал оплетку руля до хруста, давил на газ и был чернее тучи.
Было такое чувство, что его предали, обманули, воспользовались, бросили и ушли. Хотя ведь совсем другие мысли были в голове. Но девочка оказалась острой на язычок Дюймовочкой, которую искали две противные жабы. Кстати, вот эти жабы тоже не давали покоя. А вдруг они ее найдут, обидят или того хуже — сделают больно? Остро захотелось найти их и оторвать лапки.
Да, точно, в ней была загадка, поэтому его она зацепила. А была бы она простая, скорее всего, была бы неинтересна. Самоанализ пошел на пользу, но лишь на некоторое время.
Егор поехал сразу в деревню, к болезному Владимиру Ильичу, отчитал его по полной программе, отдал инсулин. Сказал, что если он решит помирать, то Егора могут не звать, что он не поликлиника, не ветеринарная и не база спасения. Но никто его ворчание и угрозы не воспринял всерьез, старик был рад и обещал не помирать, на этом Егор ушел к себе домой.
А через пару часов приехал гость.
Нет, не по душу Дюймовочки, прибыл его старый друг Медведев, который звонил сегодня ночью. Огромный грязный внедорожник припарковался у сосны, мужчина вышел, потянулся, сощурился от солнца.
— О, ты тут шикарно устроился, друг. Просто шикарно, чисто барин, крепостных не хватает. Богатое, богатое поместье. Борзых не держишь?
— Привет, друг. Сто лет тебя не видел.
— Да я сам вчера чуть слезу не пустил, когда голос твой услышал. Вот как закончил свою каторгу, так к тебе сразу.
— Ой, да хорош уже кривляться. Тебе не в медицинский, а в театральный надо было поступать.
— Не моя тема, я в космонавты хотел, не взяли.
Мужчины обнялись, похлопали друг друга по плечам.
Егор был рад Медведеву, мужчины прошли в дом, в нем сразу стало меньше пространства. Оба высокие, широкоплечие, они были погодками, но Тимофей Медведев на год старше, поэтому считал себя умнее и опытнее, постоянно давал советы и учил жизни.
Егору это не нравилось, но он терпел, если это делает лучший друг, можно и помолчать, но иногда, конечно, его срывало. У них выходили бурные споры, после даже не разговаривали какое-то время, но потом дружба восстанавливалась. А вот год назад все дало трещину. Не только дружба и жизнь Егора, но и вообще его восприятие мира.
— Так, ну, рассказывай, как ты здесь живешь? Вижу, что хорошо. Ну, хоромы у тебя барские. Ой, а вот это чучела, я так понимаю? Здорово, ребята, — Тимофей помахал рукой головам на стенах. — Слушай, а ты, это, их всех сам на охоте или отец?
— Вместе, — Егор не любил говорить об этом и никогда не хватался трофеями.
— Как там клиника? Твои без тебя, поди, плачут-рыдают, а сексапильные медсёстры надели черные халаты?
— Все нормально, клиника работает, управляющий и главврач люди грамотные, моего внимания она не требует.
