Кирилл Юрьевич очнулся не сразу, голова болела смертельно, надо было ехать делать томографию, но сил даже подняться не было. Лиза снова сбежала, применив свой любимый прием — грохнув его по голове статуэткой. Ему было обидно, ведь он к ней со всей душой, с подарками, с предложением, устроил такой шикарный прием.
Да, не все прошло гладко и тихо, но по-другому Кирилл Юрьевич не мог. Но он не ожидал такой реакции. В первый раз ему хотелось засыпать Лизу подарками, что он и сделал, а во второй — уже наказать, но сделать это мягко. Так сказать, дать привыкнуть к новым ощущениям.
— Я тебя спрашиваю, кусок жирного дерьма, где Лиза?
— Какая Лиза? О чем вы говорите? Кто вы такой? Убирайтесь из моего дома, а то я вызову полицию, убирайтесь!
У Хабарова начинали сдавать нервы. Мало того что его держали за дурака, так еще где-то на полу под ногами назойливо и противно тявкала какая-то мелкая шавка. Посмотрел вниз, нет, бить и обижать беззащитное и глупое животное он не будет. Взял собачонку, открыл шкаф и, запихав ее внутрь, плотно задвинул створки.
Увидел на изголовье кровати веревки, а на тумбочке наручники, сообразил быстро, что с такого рода личностями надо говорить на их языке. Несколькими ловкими движениями Семенихин был пристегнут наручниками к кровати, а к его горлу был приставлен топор.
— Слушай меня сюда, любитель пятидесяти оттенков серого, ты мне сейчас скажешь, где моя девушка, и я, так уж и быть, не причиню твоей пятой точке вреда. Хотя я не исключаю, что тебе это может понравиться.
— Послушайте, молодой человек, я не знаю, о чем и о ком вы говорите. Я не знаю никакой Лизы, я первый раз слышу это имя. Отпустите меня немедленно! Я вас засужу! Вы не знаете, с кем связались!
— Так, значит, да? Молчать будем?
Семенихин отпирался как мог, сам обливался потом, дрожа, как осиновый лист, понимал, что надо отпираться, что то, что он сделал — два раза приказал похитить девушку, — это уголовно наказуемый инцидент.
— Я не знаю… не знаю, о чем вы говорите.
— Хорошо, а если так?
Бить Хабарову никого не хотелось, не то чтобы ему было жалко этого мерзкого придурка, просто не хотелось марать руки. Егор достал едва заткнувшуюся шавку из шкафа, схватил ее за загривок и уже приставил к ее горлу топор.
Надо бы было, конечно, обыскать дом, а не терять время с хер пойми чем и не смешить народ, угрожая навредить собачке, Егор бы этого никогда не сделал, он не садист.
— Нет, нет… Не трогайте Принцессу, она самое дорогое, что есть у меня, нет… пожалуйста… нет.
— Говори, не вынуждай меня.
И как так получилось, что Хабаров попал в такую передрягу? Кому расскажи — не поверят!
— Ушла она, ушла Лиза… сбежала. Ударила меня по голове и убежала. Я не знаю, где она, я бы никогда не причинил ей боль. Она сама, сама себе только хуже сделала… Отпустите Принцессу.
Мужик чуть не плакал, даже жалко как-то стало его, но всего на несколько секунд.
— Всем не двигаться! Поднять руки! Я сказал: поднять руки, чтобы я видел!
Егор не услышал, как дверь открылась, лишь отреагировал на громкий голос, а когда обернулся, представил, как комично со стороны выглядит его положение. Здоровый бородатый мужик держит в руках шпица и угрожает ему навредить тором, а рядом на кровати лежит пристегнутый наручниками с перебинтованной головой толстяк.
— Опусти отпор! Подними руки, чтобы я видел!
— Все, все, я понял! Парни, но это не меня брать надо! Это я вас, можно сказать, и вызвал.
В дверном проеме стоял человек в камуфляже, балаклава закрывала лицо, он целился в него из автомата. Группа захвата, как и обещал Марк Петрович, прибыла почти вовремя. Егор отпустил собаку, бросил топор на пол, повернулся и поднял руки.
— Он сказал, что девушки здесь нет, что она сбежала, но я не проверял.
— Проверим. Что с ним?
— Хозяин, разбираться надо.
— Разберемся.
— Руки опустить можно? Меня не пристрелят?
— Можно.
— Первый этаж — чисто. Гараж — чисто.
Из рации раздались голоса.
— Принял. Работаем дальше.
Значит, действительно Лизы нет в доме. И теперь вопрос следующий: где эта заноза и зараза может быть?
— Нет ее, нет, я же говорил, нет ее здесь! Сбежала она, сбежала, а еще меня по голове ударила, второй раз уже!
Мужчины обратили внимание на лежащего на кровати, переглянулись.
Майор Морозов мечтал об отдыхе, он так и представлял, как в июле он заселится в домик в деревне, который он уже, так сказать, забронировал, и проведет две недели в полном одиночестве. Но пока об этом приходилось только мечтать и выручать друзей, спасая уже их друзей. А вот куда пропала девушка, была интересно, придется прочесывать лес.
Просыпалась Елизавета тяжело.
Глаза открылись еле как, голова была тяжелая и болела словно с похмелья, тело затекло. Девушка оперлась на руки, приподнялась и огляделась. Трудно было в свете последних событий быстро понять и сообразить, где она находится и что происходило накануне.
