Внук тяжело дышал, снял шапку, зачерпнул из ведра на лавке воды, выпил.
— Помер.
— В смысле, помер? Федя, ты где был? На кладбище? Так, я тебя просила не старого, а нового участкового привести, тот уже лет пять как преставился.
— Новый помер.
— Господи, да что же это такое? Как?
— Жена его так и сказала.
Федор не сочинял, он действительно бегал к участковому, но был там недолго, жена его сказала, что сдох, скотина, туда ему и дорога. Парень махнул рукой и убежал в лес за запиской от Вероники, которую так и не нашел, от той самой девушки, в которую он был влюблен шесть дней и уже двадцать один час.
— Егор, ты там давай, не геройствуй, мне ребята обрисовали, что там у вас за случай произошел, я уже направил отряд, а ты не лезь вперед.
— Да, спасибо, Марк Петрович, я постараюсь, спасибо вам.
— Не за что пока еще. И ты приезжай, заходи, поговорим, жена будет рада тебя видеть, мы часто тебя вспоминаем. И Нику, не без этого.
— Да, обязательно, спасибо.
Хабаров отключил телефон, кинул на сиденье, больно было разговаривать с Устиновым, думал, что за год все как-то заживет, затянется, может быть, легче станет. А вот как встретил Марка Петровича, как поговорил с ним и понял, что он не держит на него никакого зла, еще хуже стало.
Зря он тогда обещал, что все пройдет хорошо, что Ника будет жить, всем пообещал, в глаза смотрел, сам ведь понимал, что шансов там всего процентов двадцать. Но он должен был за них зацепиться, сделать их больше, не просто сидеть сложа руки и ждать смерти, а работать.
Но в том-то и дело: не мог он, глядя в глаза девочке, сказать, что она обречена, не мог. Ника так смотрела, как на бога, на него, как на свой последний светлый шанс, а Егор не выполнил обещание.
— Черт! Черт! Черт! — несколько раз ударил по рулю, да еще сматерился.
Надо о живых думать сейчас, Дюймовочку бедовую спасать, Хабаров как посмотрел на видео, что его девочку запихивают в машину и куда-то увозят, совсем взбесился. Быть того не может — среди бела дня, на улице, на глазах у прохожих. Словно у них не маленький город, а Чикаго двадцатых годов.
Но маршрут похитителей был как раз построен в элитный поселок по соседству с его домом. Оттуда и были те странные личности, которые искали Лизу, а он, дурак, и не спросил тогда у нее, в чем вообще ее проблемы, может быть, ей была нужна помощь.
Все от прелестей ее оторваться не мог, совсем крыша поехала. Но она, какова чертовка, так окрутила, обворожила, что Хабаров даже и не думал тратить время на какие-то там расспросы и вообще отмахивался, что, мол, не его это дело, и все, что происходит, это несерьезно.
Но ничего, найдет он сейчас ее, накажет похитителей, а потом точно отшлепает по упругой попке и, пока Лиза не расскажет все, как было и как есть, никуда не отпустит.
Да и вообще надо бы заняться ее воспитанием. А то, оказывается, грубит милым старушкам, за полночь возвращается не пойми откуда, провоцирует обострение криминогенной обстановки. Участковые к ней ходят с цветами, да еще сосед странный.
Нет, за ней точно нужен глаз да глаз. А то совсем испортится девчонка.
Пока так размышлял, на большой скорости доехал до поселка. Здесь все было как надо — красиво, ухоженно. Высокий забор, шлагбаум, охрана, несколько камер. Не стал ждать, когда ребята из полиции к ним подключатся, номер автомобиля Егор знает.
— Добрый день, вы к кому? — охранник высунулся из своей будки и задал вопрос.
— Слушай, друг, пациенты утром сегодня в клинике были, забыли очень важное для жизни лекарство, сердечное. На звонки не отвечают, но я знаю точно, что живут здесь, на черной старой «Хонде» приезжали с номерами три-восемь-пять. Не подскажешь, в каком доме их найти?
Хорошо, что охранник был молодой парнишка, а не въедливый, нудный дед, он бы сейчас замучил вопросами: что за лекарство, да почему он не знает фамилию пациента? А в голову ничего, кроме медицинского, не пришло. Но, видимо, внешний и вполне себе солидный вид Егора плюс недешевая машина внушали доверие.
— Так Кириллу Юрьевичу плохо? Да, да, я видел его, на голове повязка, говорит, упал, пока тушил баню, пожар же у нас был недавно, думали, как вспыхнет сейчас все, но обошлось.
— А когда это было?
— Под утро десятого числа.
Значит, под утро. А ведь как раз десятого утром Егор и нашел Лизу в лесу — в странных шмотках да с Гоголем.
— Точно, да, Кириллу Юрьевичу срочно нужны лекарства.
— К вам, наверное, Валера с Семой приезжали, это помощники его, а Кирилл Юрьевич — это Семенихин.
Охранник сказал с такой важностью, словно это сам губернатор или его заместитель. Кто такой Семенихин, Егор не знал и знать не хотел, но теперь придется с ним познакомиться плотнее. Потому что чуяло его сердце: этот Семенихин не просто так фигурирует в рассказе.
— А это кто?
— Так это король сухарей, завод у него по производству сухариков и чипсов в области.
— Солидно. Богатый дядька, да?
— Это да.
— Дом, скажи номер дома.
— Да, да, по правой стороне, в конце улицы, у леса, он там один такой особняк и забор высокий с коваными воротами.
