– Такая уж у нее нехорошая натура. Да и ты не хуже, – «мама Люба» подмигнула Жабе, намекая, что и та не лыком шита, – Вижу, какого молодца отхватила! Хорош! Не боишься, что бросит?
– Не бросит! – уверенно заключила та, – Ему деваться некуда. Он никогда не имел и не будет иметь то, что могу дать и даю ему я. Второй такой дуры на свете не найдется…
– Так сильно влюбилась, что ли? – удивилась торговка чувствами. Ей в силу давней профессии непросто было представить, что можно покупать то, за что посетители ее особняка платят сами.
– Да не в этом дело, – уклончиво ответила Жаба, – он как кусок мягкой послушной глины – лепи что хочешь.
– А не лучше было бы подыскать для серьезных отношений мужчину состоятельного, старше по возрасту, который обеспечил бы тебя всем-всем… – собеседница предложила альтернативный вариант устройства личной жизни подруги. Но та ее даже не дослушала.
– О, нет-нет! – прервала ее размышления Жоржета, – Хватит с меня в жизни одного папика! Знаешь, как противно, когда тебя тискают потные жирные похотливые руки великовозрастного сластолюбца? Ему было наплевать тогда, что я еще в школе училась и что являюсь дочерью якобы любимой им женщины. А была я тогда чистым и наивным ребенком. Даже не верится, да?
– Тимка от него? – предположила гостья.
– К сожалению, да, – Жаба подтвердила ее догадку. – Когда я забеременела, все узнала мать. Скандал был грандиозный! Чтобы подонка не посадили, купил мне эту забегаловку. С матерью мы с тех пор так и не общаемся. Не может мне простить, что я у нее любовника увела. Она и мысли не допускает, что я сама жертва ее чересчур активной личной жизни.
– Да ты что?! – искренне изумилась владелица элитного салона, казалось, в силу профессии должна быть привыкшей к подобным историям.
– Когда сама на ноги встала, дала себе слово, что буду иметь только молодых и красивых. Это моя месть мужскому полу. Как мной когда-то воспользовались, так и я… – Жаба продолжала сыпать откровениями.
– И этот тоже? – спросила «мама Люба», кивая в сторону Вовки. Тот по-прежнему был занят тем, что кидал камешки в воду. – Господи, мальчишка же еще совсем…
– Этот – другое дело, – пояснила хозяйка дома, – Он мне себя напомнил. Такой же наивный и чистый.
– А ты не думала, что ты ему так же отвратительна, как тебе твой благодетель когда-то? – гостья перешла на провокационные вопросы.
– Нет, не думаю! – резко ответила Жаба, – Я у него первая женщина. Мужчинам свойственно наделять подарившим первый сексуальный опыт необыкновенными качествами. К тому же, повторюсь, он гол, как сокол, и никому, кроме меня, не нужен и неинтересен.
– Надеюсь, ты права! – собеседница была вынуждена с ней согласиться, – Но я все равно предпочитаю тех мужчин, которые способны мне что-нибудь дать. Не только приятные ощущения, ты понимаешь.
– Пожалуй, пора подавать десерт. А то наши мужчины перекидают на тот берег всю гальку с нашего берега. Я за нее бешеные деньги весной отвалила. – Сменила тему Жоржета.
Остаток праздничного ужина ничем примечательным не был ознаменован. Вовка чувствовал себя неловко и все ждал появления красавицы в восточном костюме. Но та так и не появилась. Дамы принялись петь протяжные застольные песни. Тимка клевал носом за столом, привыкший ложиться рано спать в пансионе.
Наконец, разошлись по домам. Вовка с Жанной проводили гостью, на этот раз окончательно и направились в спальню. Жоржета захватила с собой бутылку своего любимого красного грузинского вина, чтобы продолжить торжество с молодым любовником. Вовка был рассеян и задумчив. Он впервые поймал себя на мысли, что ему неприятны ласки Жабы. Такие же страстные и умелые, как всегда, они уже не доставляли прежнего наслаждения. Он устало откинулся на спину, позволяя партнерше делать с ним все, что ей угодно, закрыл глаза, чтобы не видеть не любимой и не желанной женщины. В сознании возник образ другой, сладострастно влекущей его откровенными движениями восточного танца. Ему показалось, что рядом с ним Виктория, и он страстно откликнулся на ласки Жоржеты, представляя себе ее соперницу. Права была одалиска: Жаба одержала сокрушительное поражение на личном фронте.
С этой ночи Вовке стало все сложнее и сложнее исполнять прихоти своей начальницы. Он еле сдерживал отвращение, которое навевало ее еще молодое и крепкое, хорошо сложенное, но изрытое мелкими оспинками тело. Покорившую его воображение восточную красавицу он с тех пор не видел, хотя намеренно искал с ней встречи, прогуливаясь вдоль забора, разделяющего границы двух коттеджей. Однажды он рано утром отправился на рыбалку на другую сторону пруда, подальше от Жабы. Лодка была одна. Именно ей и воспользовался он для переправы. Солнце еще не поднялось над горизонтом, только-только начинало светать. Свежесть и прохладу раннего утра не успел разогнать зной и жар солнечного летнего денька. Вовка наслаждался свежим воздухом, свободой и одиночеством, которых ему в последнее время не доставало.
– Привет, танцор! Да ты, оказывается, еще и рыбак! – его размышления прервал приятый задорный голос, показавшийся ему знакомым.
