– Как Вы могли подумать такое?! – ее постоялец сделал честные-честные глаза и изобразил возмущение, – Ну, я этому шутнику задам! Сейчас он у меня получит!!! Ведь не в первый раз он меня так разыгрывает… – и выбежал из подъезда.
Марик слыл злостным инициатором всевозможных каверз и розыгрышей в их ЖЭКе. У него был соседний с Вовкой участок. Поэтому развести старушку, а потом разыграть недоумение её постояльцу не составило труда. Более того, выглядело правдоподобно и не вызвало подозрений проницательной бабушки.
Орлов в такси уже начал переживать, когда запыхавшийся Вовка открыл дверцу и уселся рядом с ним. Отдышавшись, он объяснил, куда ехать:
– До ближайшей травматологии, пожалуйста. И если можно, поскорее. Мой друг серьезно ранен.
Машина с визгом тронулась с места.
– Заодно устроим тебе экскурсию по столице! Пусть пока только такую, – тараторил Вовка, – Что бы ты там в темноте рассмотрел? Зато теперь – любуйся не хочу! А как поправишься, еще гульнём с тобой так, что на всю жизнь запомнишь!
Лётчик старался улыбаться, но у него это плохо получалось, так как беспокоили открытые раны, и было больно находиться в сидячем положении.
Вскоре такси подъехало к высокому забору и воротам клиники.
– Приехали, – сообщил он, – дальше меня не пропустят. Проезд только для «Скорых».
– Ничего, сами как-нибудь дойдём, – ответил Вовка, расплачиваясь.
Он довёл друга до Приёмного покоя. Дождался дежурного врача, рассказал ему всё, как нашёл раненого, в каком состоянии он находился, как его лечил…
– Почему сразу не вызвали «Скорую»?! – сурово поинтересовался хирург, – Вы понимаете, человек мог погибнуть…
– Он мне жизнь спас, – вступился за приятеля раненый, – перевязки, уколы делал. Боюсь, на «Скорой» меня бы тогда не довезли…
– Да, он был очень слаб… – подтвердил Вовка, – он и сейчас-то еле доехал. Всю дорогу переживал, что он в обморок свалится от слабости и боли.
– Так вот в чём причина твоей необычайной веселости?! – догадался Орлов.
– Вы недооцениваете возможности современной реанимации, – заверил их доктор и, смягчившись, добавил, – Это как раз тот случай, что лучше поздно, чем никогда.
– Его можно навещать? А то у него, как я понял, в Москве никого нет. Родные и близкие далеко и ещё не знают, что с ним приключилось.
– Можно, конечно, – разрешил врач, – Часы посещения больных, указаны на входной двери в отделение. Придете в другое время, Вас попросту не пустят.
– Скажите, он серьезно ранен? – Вовка шёпотом задал ему этот вопрос и даже отвёл собеседника в сторону. Его мучили сомнения, что он что-то сделал неправильно, и по его вине человек останется инвалидом.
Медработник вник в подтекст вопроса:
– Определённо сказать пока ничего не могу, но мне очевидно одно: его жизни уже ничего не угрожает. Вы всё сделали правильно на том уровне, на котором могли оказать ему первую медицинскую помощь. Конечно, он изначально нуждался в обследовании и диагностике травм. Не стоило так рисковать. Одно неверное движение, аллергия на препарат, шоковое состояние – что угодно могло привести к летальному исходу потерпевшего, и Вас на самом деле могли бы обвинить в убийстве. Надеюсь, для Вас это станет хорошим уроком на будущее.
С души Вовки как будто свалился тяжеленный камень. Теперь за Орлова он был спокоен.
– У меня к Вам будет ещё одна большая просьба, – обратился он к хирургу, – Ради Бога не упоминайте обо мне в милиции. Я всё равно ничего не знаю. Нападавших я не видел. Обнаружил Андрея спустя несколько часов, наверное, а первую помощь смог оказать еще позднее. Понимаете, я квартиру снимаю. И если хозяйка узнает, что я всё-таки ввязался в это дело, она меня запросто на улицу выгонит. А идти мне некуда…
Доктор пообещал не говорить о нём следователю, который будет вести дело о нападении на Орлова. Похоже, парень не врёт. Он поймал себя на мысли о том, от каких подчас нелепостей зависит человеческая жизнь. Есть, оказывается, люди, для которых важнее собственное спокойствие и благополучие.
Вовка вернулся домой со спокойной душой. Переоделся – пора было к Фаине на занятия. Она разработала целую программу по подготовке неуча к поступлению. Если теорию он усваивал неплохо, то с практикой дела обстояли худо. Возлюбленный студентки инъяза был не редкость безграмотен, а диктанты каждый раз приводили её в состояние шока.
– Боже мой! – удивлялась она, – Ну как можно так изощряться?! Как слышу, так и пишу?!
