– Если для мамы своего мужа тебе таких денег жалко, значит, выберем что подешевле, – с видом оскорбленного достоинства выдала та.
– Ну-ну! Выбирайте, Ваше право! – вынуждена была согласиться с ней Фая, и тихо-тихо пробурчала, – Но даже не надейся, что я тебе что-нибудь куплю…
В следующем магазине Фаина сама подсуетила своей жаждущей обновки спутнице костюм и спровадила ее в примерочную. А сама тем временем покинула магазин. Другого выхода отвязаться от навязчивой спутницы у нее попросту не было: на исходе были запасы и времени, и терпения. Она вернулась в прежний магазин и все-таки купила то самое атласное платье цвета слоновой кости. Здесь же она прикупила Вовке рубашку, которая оказалась чуть свободнее, чем надо было бы, но очень ему шла. К Орловым Фаина возвращалась с неприятным осадком: ее шокировало поведение будущей свекрови. Дело даже не в том, что она пыталась развести ее на деньги (хотя и это было само по себе неприятно): та ни разу за несколько часов утомительного хождения по городу не вспомнила о сыне и не предложила, не посоветовала ей купить вещи для него. Мать жениха тоже вернулась раздосадованной. Выйдя из примерочной, она поняла, что ее кинули, обвели вокруг пальца – и кто?! Это малохольная девчонка… И что только этот придурок, ее сынок, в ней нашел – ни кожи, ни рожи, ни фактуры… Фаину она зачислила в список своих личных врагов и дала себе слово, что сделает все, чтобы разрушить неравный союз двух любящих, но наивных сердец. Возможно, даже до их свадьбы.
– Не пойму, что такого ты нашел в этой недоделанной москвичке, – выговаривала она сыну тем же вечером, – Неужто кого получше, да и побогаче не мог присмотреть в жены?
– А ты не такая умная, как хочешь казаться, – сверкнув глазами, выдал Вовка и пояснил, поймав непонимающий взгляд матери, – Она одна в семье, и рано или поздно унаследует все имущество. Да, они небогаты, но живут в элитном доме, на квартиру в котором я никогда не заработаю. Поняла?
– А как же чувства?.. – опешила Татьяна.
– Ма, это сейчас ты спросила? – удивился женишок, для которого канун свадьбы стал вечером циничных откровений, – Какие такие чувства в этом несовершенном и сугубо материальном мире? Не ты ли сама мне об этом говорила?
– А что ж тогда скачешь вокруг своей Фаечки, словно павлин в период случки? Хвост распушил, плечи расправил… – подначивала его маман, – даже я поверила, что влюблен.
– Что поделаешь? – пожал плечами Вовка, – Хочешь жить, умей вертеться. Сама заметила, так уж природа устроена, что даже у птиц без брачных игр самку не охмуришь.
– Но все-таки приятно иметь женщину, которая тебя хотя бы не отталкивает, – не сдавалась свекруха.
– А любовницы на что? – парировал сын, открывавшийся ей сегодня с совершенно незнакомой и пугающей стороны.
– Все так, но теща твоя еще лет тридцать-сорок протянет, сам состаришься, пока квартирку заполучишь, – вздохнула та.
– Поживем-увидим, – загадочно проронил Вовка, и Татьяна боялась догадываться, что он имел ввиду.
