Между тем французская армия покинула своего короля. В Париже царили паника и смятение. Канцлер Дамбре трижды ездил к бывшему министру полиции Жозефу Фуше (изменившему Наполеону вместе с Мюратом после поражений императора в 1814 году) в надежде на помощь. В первый раз Фуше предложил сформировать новое правительство и поставить во главе его… герцога де Ришельё. На данный момент это единственный человек во Франции, в которого никто не сможет бросить камень. Осмыслив это предложение, Дамбре вернулся 14 марта и спросил Фуше, согласится ли тот войти в такое правительство. В Париже сразу распространился слух, что король намерен сделать перетасовки в кабинете, назначив Ришельё министром внутренних дел, а Фуше министром полиции.
На деле всё было совсем не так. В восемь часов вечера 19 марта Ришельё явился в Тюильри и проговорил с королем с полчаса, однако тот ни словом не обмолвился не только о смене правительства, но даже о своем намерении уехать. Лишь выйдя от монарха, Ришельё узнал по секрету от принца де Пуа, что военную свиту нынче же вечером отправляют в Лилль. Спасибо, что сказали. Ночью Людовик XVIII уехал в Бове вместе с герцогом Беррийским и маршалом Мармоном, командовавшим королевской военной свитой, и захватил с собой герцога де Дюраса.
Согласно воспоминаниям Рошешуара, четыре роты военной свиты только в девять вечера были предупреждены, что выступление назначено на одиннадцать, с площади Звезды. Ждали графа д’Артуа, брата короля; тот в свое время поклялся никогда не ездить через бывшую площадь Людовика XV (нынешнюю площадь Согласия), на которой казнили его старшего брата (кратчайший путь от Тюильри до площади Звезды лежал именно через нее), и поехал в обход. Среди четырех тысяч солдат под командованием маршала Мармона никак не удавалось навести порядок. В довершение всего шел нескончаемый дождь. Никто не знал, по какой дороге идти. Одни заблудились, другие увязли в грязи.
Ришельё не собирался дожидаться Наполеона в Тюильри в одиночестве и поспешно отправился в путь верхом. Второпях надел вверх ногами пояс, в который были вложены десять тысяч франков — всё его состояние на тот момент, и деньги высыпались из карманчиков в штаны и сапоги. Герцог задержался на несколько часов в Бове, а потом вместе с Мармоном отправился в Ипр через Абвиль, Сен-Поль и Бетюн. «Я уехал в тот же день, что и король, — верхом, без багажа и слуг, — и прибыл в Ипр в той же сорочке, почти не просыхая всю дорогу, проделав семьдесят два лье (288 километров.
Герцог Ангулемский с женой находились в Бордо — отмечали годовщину перехода города под власть Бурбонов. Сбежав в Гент, король велел племяннику отправляться в Тулузу, а дочери Людовика XVI — оборонять Бордо! При приближении генерала Клозеля герцогиня Ангулемская обратилась к солдатам с речью, однако те перешли на сторону Бонапарта. Мария Тереза уехала в Англию, где вела переговоры о закупке оружия для Вандеи и взывала о помощи к Испании. Наполеон восторженно воскликнул, что «она — единственный мужчина в семье Бурбонов».
Император даже предположить не мог, что столицу не станут оборонять, и опасался народного восстания, поэтому не пошел ночью прямо на Париж, а остановился в Фонтенбло. Утром над опустевшим дворцом Тюильри (где поспешно бежавший министр финансов «забыл» 50 миллионов франков) уже развевался триколор; в девять вечера Наполеон въехал во двор и сразу занялся формированием правительства. Министром полиции снова стал Фуше.
П. С. Бутягин и другие дипломаты не смогли покинуть Париж за недостатком лошадей, сообщал 19 марта секретарь Александра I Василий Марченко графу Аракчееву. «Ней и Сюшет издали прокламацию, что Бурбоны перестали царствовать и что законный государь явился на престоле. Бонапарт обещал 1-го мая короновать жену свою и сына… уничтожил все награды, королем сделанные, и велел судить эмигрантов, после него возвратившихся…»
Ришельё с Мармоном прибыли в Ипр 26 марта. Командир гарнизона, бывший офицер на российской службе, не хотел никого пускать и обзывал Мармона изменником, но для Ришельё сделал исключение, поскольку на том был русский мундир. Герцог заступился за своего спутника, и кров предоставили обоим. Двор проследовал в Гент, но Ришельё собирался ехать в Вену к Александру. Он предложил Рошешуару, включенному в роту «черных» королевских мушкетеров[56] и ставшему кавалером ордена Людовика Святого: «Поедемте со мной, дорогой друг. Я примирю вас с императором Александром, мы вернемся в Одессу и больше никогда оттуда не уедем». Тем не менее он не собирался трусливо бежать и готов был сражаться, поскольку «эта кампания политически направлена против Бонапарта, а не против Франции».
