Потом Лето увидел человеческие фигуры, движущиеся по цветочному полю. Это были собиратели росы. Вода здесь так ценна, что собирать приходилось даже росу.
Но свободен ли будет этот дом? — И радостное парение его души сменилось горечью несбывшихся надежд.
Быть может, самым ужасным моментом познания является тот, когда ты понимаешь, что твой отец обычный человек из плоти и крови.
Принцесса Ирулэн.
Собрание высказываний Муаддиба.
Герцог сказал:
— Пол, то, что я думаю, ужасно, но я должен это сделать.
Он стоял возле портативного аудиоскупера, принесенного в совещательную комнату к их завтраку. Чувствительная ручка прибора мягко зависла над столом, напоминая Полу некое таинственное, ныне вымершее насекомое.
Внимание герцога было приковано к окнам, выходившим на посадочное поле, за которыми клубилась пыль Перед мальчиком на фоне утреннего неба стоял аппарат с фильмом о религиозных обрядах Свободных, снятым одним из экспертов Хавата Пол обнаружил, что воспоминание о себе волнует его -Муад! Лизан ал-Гаиб!
Закрыв глаза, он вспомнил крики толпы «Так вот на что они надеются», — подумал он И еще он вспомнил, как назвала его старая Преподобная мать -"Квизатц Хедерах". Воспоминания пробудили в нем чувства, связанные с ужасной целью — способствовать гибели этого ужасного мира, наполненного непонятной ему недружелюбностью.
— Отвратительно! — внезапно произнес герцог. — О чем вы говорите, сир?
Лето внимательно посмотрел на Пола.
— О том, что Харконнены думают, будто смогут обмануть меня, посеяв недоверие к твоей матери. Они не знают, что скоро я перестану доверять самому себе.
— Я не понимаю вас, сир.
Лето опять взглянул в окно — белое солнце находилось на том самом месте, где ему было положено находиться по утрам.
Негромко и неторопливо, чтобы не выдать обуревавшие его чувства, герцог рассказал мальчику о записке.
— Вы могли и меня ввести в заблуждение, — сказал Пол.
— Они должны думать, что им это удалось, — ответил герцог — Все должно выглядеть естественно Даже твоей матери не следует знать об этой хитрости.
— Но почему, сир?
— Чтобы не спровоцировать ее на ответное действие — она способна на высший акт! На карту поставлено слишком многое Я надеюсь выкурить предателя из его норы Пусть они пока считают, что меня удалось обмануть.
— Почему вы мне рассказываете об этом? Ведь я могу выдать вас!
— Ты — единственный, за кем сейчас не будут следить И ты будешь держать все в тайне Ты должен — Герцог подошел к окну и, не глядя на сына, проговорил: Но если со мной что-то случится, ты можешь открыть ей правду я никогда в ней не сомневался Я хочу, чтобы она об этом знала.
Пол понял, что отец говорит о смерти.
— С вами ничего не должно случиться, сир.
— Помолчи, сын.
Пол смотрел на отца и видел, что он смертельно устал Усталость жила в повороте его головы, в сутулости плеч, в катастрофической замедленности движений.
— Вы просто устали, отец.
— Да, устал, — согласился герцог, — морально устал Процесс упадка Великих домов затронул в конце концов и меня А когда-то мы были очень сильны.
Пол быстро и сердито проговорил.
— Упадок не коснулся нашего дома!
— Разве?
Герцог повернулся к сыну, и тот увидел темные круги под его глазами, циничная усмешка искривила губы Лето.
— Мне следовало бы жениться на твоей матери, сделать ее герцогиней. Но… мое холостяцкое положение оставляло надежду некоторым домам, имеющим дочерей, на союз с ними. — Он пожал плечами. — Так что я…
— Мать объясняла мне это.
— Ничто не приносит предводителю такого расположения подчиненных, как бравада, — сказал герцог, — и я старался казаться бесшабашным.
— Ты хорошо знаешь дело, — запротестовал Пол. — Ты хороший руководитель. Люди охотно следуют за тобой, любят тебя.
— Мои пропагандистские отряды — одни из лучших, — герцог опять отвернулся к окну. — Здесь, на Арраки, у нас большие возможности, чем может предполагать Империя. И все же я иногда думаю, что для нас было бы лучше, если бы мы отступили. Иногда так хочется просто раствориться среди этих людей, стать менее заметным.
— Отец!
— Да, я устал. А тебе известно, что мы используем остаток спайса в качестве сырья и имеем уже собственную фабрику по производству пленки?
— Сэр?
— Мы не можем оставаться без пленки, — речь герцога стала торопливой. Он словно боялся, что не успеет рассказать Полу все, что нужно, — помимо всего, как бы иначе мы смогли снабдить информацией периферию?! Люди должны знать, как я хорошо ими управляю. Как же они об этом узнают, если мы сами не скажем им?
— Вам нужно отдохнуть, — взволнованно произнес Пол.
И снова герцог посмотрел сыну в лицо:
