— Возможно, но если это и так, то я отвечу словами моего отца: «Камень тяжел, песок тоже весит немало, но ярость глупца тяжелее того и другого».
— Ты хочешь сказать, что оставишь все как есть? — фыркнул Хэллек.
— Разве ты слышал, что я так говорил? Я сказал только, что буду поддерживать наши контакты с Союзом. Союз требует, чтобы мы вели себя осторожно. Есть другие способы уничтожить врага.
— А-а…
— Вот именно: а-а! Если ты хочешь разыскать колдунью, можешь разыскивать. Но я хочу тебя предупредить, что, возможно, ты опоздал… И потом, мы сомневаемся, что она — именно та, кто тебе нужен.
— Хават редко ошибается.
— Хават позволил себе попасть в лапы Харконненов.
— Вы думаете, он предатель? Туек пожал плечами.
— Это только предположение. Мы думаем, что колдунья мертва. По крайней мере так считают Харконнены.
— Похоже на то, что вам много известно о Харконненах.
— Одни только слухи…
— Нас семьдесят четыре человека, — сказал Хэллек. — Если вы серьезно хотите, чтобы мы завербовались к вам, то вы должны верить в то, что герцог мертв.
— Его тело видели.
— И мальчика тоже?.. Юного мистера Пола? — В горле у Хэллека встал ком.
— Согласно последнему полученному сообщению, он пропал со своей матерью в пустыне, во время шторма. Вряд ли даже их кости будут когда-нибудь найдены.
— Значит, колдунья мертва… и все остальные тоже? Туек кивнул.
— И эта тварь, Раббан, как говорят, снова сядет на место правителя Дюны.
— Граф Раббан из Ланкивейля?
— Да.
Нечеловеческим усилием Хэллек подавил приступ гнева. Тяжело дыша, он проговорил:
— С Раббаном у меня свои счеты. Я задолжал ему за убитых членов моей семьи… — Он тронул шрам на подбородке. — И вот за это…
— Нельзя рисковать всем, чтобы уравнять счет, — сказал Туек. Нахмурясь, он наблюдал, как дергаются мускулы на лице Хэллека, и глаза его внезапно стали отчужденными.
— Я это знаю… знаю, — Хэллек глубоко вздохнул.
— Ты и твои люди можете работать на нас за пределами Арраки. Есть много мест…
— Я освобождаю своих людей от каких-либо обязательств передо мной. Они могут выбирать сами. Раз Раббан здесь, я остаюсь.
— Мы не уверены, что захотим этого, раз ты так настроен. Хэллек пристально посмотрел на контрабандиста.
— Вы сомневаетесь во мне?
— Нет…
— Вы спасли меня от Харконненов. Я хранил верность герцогу Лето бескорыстно. Я остаюсь на Арраки с вами… или со Свободными.
— Высказана мысль или нет, она существует и имеет свою власть, — сказал Туек. — Ты можешь обнаружить однажды, что грань между жизнью и смертью у Свободных слишком тонка.
Хэллек прикрыл глаза и почувствовал, как его захлестывает теплая волна.
— Где же тот бог, который поведет нас через пустыню? — пробормотал он.
— Двигайся не торопясь, и день твоего мщения придет, — сказал Туек. — Поспешность — это изобретение шайтана. Охлади свою печаль, у нас есть все для этого. Три вещи способны вернуть человеку покой: вода, зеленая трава и женская красота. Хэллек открыл глаза.
— Я предпочел бы кровь Раббана Харконнена, струящуюся у моих ног. — Он посмотрел на Туека. — Ты думаешь, мой день придет?
— Мне мало известно о том, как ты встретишь свой завтрашний день, Гурни Хэллек. Я могу лишь помочь тебе встретить сегодняшний.
— Тогда я останусь у тебя до того дня, когда ты велишь мне отомстить за своего отца и остальных, которые…
— Послушай меня, воин, — сказал Туек. Он подался вперед, глядя в упор на Хэллека. Лицо контрабандиста внезапно стало похоже на иссеченный ветром камень. — Вода моего отца… Я верну ее сам, своим собственным ножом!
Хэллек ответил Туеку таким же пристальным взглядом. Лицо контрабандиста напомнило ему в эту минуту лицо герцога Лето, лицо вождя, смелого человека, уверенного в себе и своих целях. Он был похож на герцога — каким тот был до Арраки.
— Ты хочешь, чтобы мой клинок был рядом с твоим? — спросил Хэллек.
Туек сел, молча изучая Хэллека.
— Ты видишь во мне воина? — настаивал Хэллек.
— Ты — единственный из лейтенантов герцога, кому удалось спастись, — сказал Туек. — Враг действовал ошеломляюще, и все же ты вырвался из его лап.
— Ты сказал мне, что жизнь у Свободных может показаться мне тяжелой. Они живут в пустыне, в открытых песках?
— Один бог знает, где живут Свободные. Мы считаем, что центральное плато — не место для человека. Но я бы хотел поговорить подробнее о…
— Говорят, что Союз редко направляет спайсовые лихтеры в пустыню, — сказал Хэллек. — Но ходят слухи, что и там можно найти зеленые участки, если только знаешь, где искать.
— Болтовня! — фыркнул Туек. — Ты что, хочешь выбирать между мной и Свободными? Мы располагаем относительной безопасностью. Наш сьетч врезается глубоко в скалы; наши базы спрятаны. Мы живем жизнью цивилизованных людей. Свободные же — это лишь несколько банд, которые мы используем для охоты за спайсом.
— Но они убивают Харконненов!
— И в результате за ними сейчас охотятся, как за дикими животными, с ласганами в руках, потому что у них нет защитных полей. Они истребляются. А все потому, что они убивали Харконненов.
— А Харконненов ли они убивали?
— Что ты имеешь в виду?
— Разве ты не слышал, что с Харконненами были сардукары?
