— Еще один домысел…
— Но погромы! Это не похоже на Харконненов. Погром — напрасная трата времени.
— Я верю только тому, что вижу своими глазами. Ты должен сделать выбор: или мы, или Свободные. Я обещаю тебе убежище и возможность выпустить ту кровь, которую мы оба хотим выпустить. Ты можешь быть в этом уверен. Свободные же предложат тебе только жизнь охотника.
Хэллек колебался. В словах Туека была мудрость и притягательная сила, и все-таки что-то, чего он сам не мог объяснить, вселяло в него тревогу.
— Доверяй своему опыту, — сказал Туек. — Чьи решения помогли твоим людям выстоять в битве? Вот и решай.
— Герцог и его сын действительно мертвы? Это точно?
— Так считают Харконнены. В таких вещах я склонен доверять Харконненам, — губы Туека тронула мрачная усмешка. — Но это единственное, в чем я им доверяю.
— Значит, точно, — повторил Хэллек. Он протянул руку и, согласно обычаю, прижал палец к ладони. — Я вручаю тебе мою шпагу.
— Я принимаю ее.
— Ты хочешь, чтобы я убедил своих людей?
— Стоит ли позволять им принимать самостоятельные решения?
— До сих пор они следовали за мной, но большая их часть — каланданцы. Арраки, по их мнению, совсем не то, что им нужно. Здесь они потеряли все, кроме жизней. Теперь я предпочел бы, чтобы они решали сами.
— Сейчас не время колебаться, — сказал Туек. — Им надо и сейчас следовать за тобой.
— Они нужны тебе?
— Мы всегда нуждались в опытных воинах, а сейчас — больше, чем когда-либо.
— Ты принял мой клинок. Ты хочешь, чтобы я убедил их?
— Я думаю, они пойдут за тобой, Гурни.
— Будем надеяться.
Хэллек с трудом поднялся со своего места — даже это движение отняло у него много сил.
— Пойду посмотрю, как они там устроились.
— Поговори с моим квартирмейстером. Его зовут Дриск. Скажи ему, что я хочу, чтобы вам были оказаны все почести. Я скоро и сам к вам приду. Мне только нужно проследить за отгрузкой спайса.
— Удача ходит повсюду, — сказал Хэллек.
— Да, но промедление в нашем деле удачи не принесет.
Хэллек кивнул и тут же услышал слабое шипение и почувствовал, как в спину ему ударила струя воздуха, когда открылись спрятанные в стене двери. Он повернулся и вышел из комнаты.
Он оказался в коридоре, по которому помощники Туека проводили его людей. Это было длинное и очень узкое помещение, переделанное из естественного углубления в пещере. Ровность стен указывала на применение огневых установок. Потолок служил продолжением изгиба скалы и был достаточно высок для того, чтобы давать достаточно воздуха. Вдоль стен тянулись подставки и шкафы для оружия. Хэллек с гордостью отметил, что те из его людей, которые могли стоять, стояли словно не было усталости и поражения. Среди них мелькали фигуры медиков, занимающихся ранеными. Возле каждого раненого находился человек Атридесов.
Девиз Атридесов «Мы заботимся о своих людях!» стал вторым «Я» этих людей.
К Хэллеку подошел один из его лейтенантов с бализетом в руке и отдал салют:
— Сэр, наш Маттаи очень плох. У них здесь нет хирургов, только медицинский пункт. Врачи говорят, что он долго не протянет… У него к вам просьба, сэр.
— Какая?
— Маттаи хочет, чтобы вы спели ему песню, сэр. Его любимую… Он говорит, что вы знаете. — Голос у лейтенанта дрогнул. — Песня называется «Моя женщина», сэр. Если вам не трудно…
— Хорошо, — Хэллек взял бализет и провел пальцами по струнам. Кто-то из его людей уже позаботился настроить инструмент.
Семеро воинов и один контрабандист склонились над умирающим. Увидев Хэллека с бализетом в руках, один из них запел, печально и нежно:
Хэллек взял последний аккорд и подумал: «Теперь нас осталось семьдесят три…»
