Барон Владимир Харконнен стоял у стартового устройства на лихтере, который он выбрал своим командным пунктом. Перед ним открывалась картина пылающей арракинской ночи. Его внимание привлекла виднеющаяся в отдалении Защитная стена, где делало свою работу его тайное оружие — взрывающиеся снаряды. Орудия били по пещерам, где нашли себе убежище войска герцога. Тщательно отмеренные дозы оранжевого огня, град камней и пыли после краткой вспышки — и вот уже люди герцога замурованы и обречены на голодную смерть, пойманные, как животные в своих норах. Сквозь броню лихтера до него долетел отдаленный гул.
Кто додумался обратиться к артиллерии в наш век защитных полей? — усмехнулся он. Ему было ясно, что люди герцога бросятся именно в эти пещеры. Император оценит то, как умело я сохранил нашу живую силу.
Он отрегулировал один из маленьких суспензоров, предохраняющих его тело от полного действия притяжения. Губы его разошлись в улыбке, подбородок дрогнул.
«Такие солдаты, как у герцога, достойны сожаления, — подумал он и рассмеялся. — Что поделаешь, за ошибки надо платить. Вселенная лежит здесь, открытая перед человеком, который умеет принимать правильные решения. Неуверенных в себе кроликов следует осаждать в их же норах. Как же иначе взять их под контроль?» Он представил себе своих солдат медведями, гоняющимися за кроликами, и подумал: «Благословен тот день, когда вокруг жужжат много пчел, работающих на тебя».
Дверь за его спиной открылась. Прежде чем повернуться, барон изучил отражение вошедшего в стекле перед собой. В каюту вошел Питер де Бриз, за ним шагал Уйман Куду, капитан личной охраны барона. Среди охранников, стоявших за дверью, произошло движение, и лица их приняли овечье выражение, как всегда в присутствии командира.
Барон обернулся. Питер поднес руку к своему лбу в ироническом приветствии.
— Хорошие новости, мой господин: сардукар захватил герцога.
— А как же могло быть иначе! — фыркнул барон.
Он изучал маску, застывшую на лице Питера. И его глаза. «Скоро я должен буду его убрать, — подумал Барон. — Он почти исчерпал свои возможности, достиг той точки, когда человек становится опасным для меня. Но сейчас у него конкретная роль: он должен заставить народ Арраки возненавидеть его, чтобы они с восторгом приняли нового правителя — моего племянника Фейд-Рауса».
Барон перевел внимание на капитана охраны: мощная фигура, кожа как подошва. Этому человеку можно доверять, его хватка всем известна.
— Прежде всего, где предатель, выдавший герцога? — спросил барон. — Я должен вручить ему награду.
Питер повернулся и кивнул охранникам, стоящим в дверях. Они расступились, и вперед вышел Уйе. Его движения были медленными и осторожными. На мертвенно-бледном лице, казалось, жили одни глаза. Уйе сделал три шага и остановился, повинуясь движению руки Питера. Они с бароном молча смотрели друг на друга. Потом барон сказал:
— А, это доктор Уйе!..
— Мой господин!
— Я слышал, вы выдали нам герцога?
— Я выполнил свою часть сделки, мой господин. Барон вопросительно посмотрел на Питера. Тот кивнул.
— Вашу часть сделки? — переспросил барон. — … а я… что я должен сделать в обмен?
— Вы хорошо это помните, мой господин.
Теперь Уйе позволил себе обдумать услышанное. Он видел в поведении барона коварство и обман. Значит, его Ванна мертва — в противном случае барон не упустил бы возможности поиграть на слабости доктора. Поведение барона показывало, что такой возможности не существует.
— Что я должен помнить? — спросил барон.
— Вы обещали освободить мою Ванну… Барон кивнул.
— Ах, да, теперь вспомнил. Так я и сделаю, коли обещал, Владимир Харконнен всегда держит слово. Я говорил, что избавлю ее от страданий и позволю вам соединиться. Пусть все так и будет! — Он сделал знак Питеру.
Движения Питера приобрели кошачью вкрадчивость. В его руке сверкнул нож, и он вонзил его в спину доктора Уйе. Старик не сводил глаз с барона. Тот сплюнул:
— Соединяйтесь с ней!
Уйе стоял, качаясь. Его губы шевельнулись, и он произнес, старательно выговаривая каждое слово:
— Вы… думаете… что… победили… меня… думаете… я… не знаю… что… приобрел… для моей… Ванны.
Он упал как срубленное дерево, не кренясь и не сгибаясь.
— Так соединись с ней, — повторил барон, однако на этот раз его слова прозвучали менее уверенно.
Случившееся наполнило его дурными предчувствиями. Он посмотрел, как Питер вытирает свой нож, увидел удовлетворение в его глазах.
«Так вот как он умеет убивать своей рукой! — подумал барон. — Полезно было увидеть…»
— Он действительно выдал нам герцога? — спросил барон.
— Вне всяких сомнений, мой господин.
— Тогда приведи его сюда.
Питер посмотрел на капитана охраны, и тот отправился выполнять приказание. Барон посмотрел на тело Уйе. Судя по тому, как он падал, можно было предположить, что у него дубовый кол вместо позвоночника.
— Никогда не мог себя заставить доверять предателям, — сказал барон, — не исключая и предателя, созданного мною самим.
