— Ты — родная дочь барона, — услыхала она и зажала себе рот ладонью. — Барон в молодости был падок на женщин, он соблазнил твою мать. Это устроила Бене Гессерит — одна из вас — в своих генетических целях.
То, как он произнес это «одна из вас», хлестнуло ее, точно пощечина. Но это же вернуло к жизни ее разум, и она поняла, что ей нечего возразить. Множество неясностей из ее прошлого вынырнуло на поверхность и выстроилось в одну цепочку. Дочь, которую хотели Бене Гессерит, предназначалась не для того, чтобы покончить старую смертельную вражду между Атридесами и Харконненами, а для того, чтобы закрепить некий генетический признак в их ветви. Какой? Она искала разгадку. И как будто читая ее мысли, Пол сказал:
— Они считали, что смогут получить меня. Но я не то, что они ожидали, и я появился на свет раньше времени. А они не знают об этом.
И снова Джессика зажала себе рот рукой: «Великая мать! Он — Квизатц Хедерах!»
Она почувствовала, что не готова к защите, и тут же поняла, что он видит ее таким взглядом, от которого можно скрыть лишь немногое. Он прочитал ее мысли.
— Ты думаешь, что я Квизатц Хедерах? Выбрось это из головы. Я — нечто неожиданное.
«Я должна попросить совета у ордена», — подумала она.
— Они не узнают о моем настоящем «я» до тех пор, пока не будет поздно, — сказал он.
Пытаясь отвлечь его, Джессика перевела разговор на другую тему:
— Мы найдем себе место среди Свободных?
— У Свободных в ходу крылатое выражение, которое они приписывают старому Шаи-Хулуду — Отцу вечности, — вспомнил Пол. — Оно звучит так: «Будь готов оценить то, с чем встречаешься».
А про себя подумал: «Да, мама! Мы найдем себе приют среди Свободных. Ты приобретешь синие глаза и мозоль возле твоего прекрасного носа от фильтровальной трубки твоего стилсьюта… и ты родишь мне сестру».
— Если ты не Квизатц Хедерах, — робко спросила Джессика, — то кто же?
— Тебе, возможно, не следует об этом знать, — ответил он. — Ты не поверишь в это, пока не увидишь все сама, своими глазами.
«Я — Семя», — подумал он, внезапно поняв, как плодородна и как хорошо возделана почва для этого семени. И вместе с этим открытием его ужасное предназначение вошло в него, заполняя собой пустоту внутри, угрожая задушить его скорбью. Он увидел людей, знаменующих собой два выбора. Он посмотрел в глаза одному из них, дьявольскому барону.
— Хэлло, дед! — сказал он старику и отвернулся. Мысль об этом пути, обо всем, что пролегало вдоль него, вызывала в нем отвращение.
Другой путь пролегал среди пятен серого мрака, над которым там и сям высились пики насилия. Он увидел пламя религиозной войны, охватившее всю Вселенную; зеленое с черным знамя Атридесов, развевающееся над легионами фанатиков, пьяных от спайсового вина. Среди них были Гурни Хэллек и немногие другие люди его отца — жалкая горсточка! На груди у каждого была эмблема ястреба — память о герцоге Лето.
— Я не хочу, не могу выбрать этот путь! — противился Пол.
Но перед глазами у него стояла гробница его отца и зеленое с черным знамя Атридесов, трепещущее на ветру.
Обеспокоенная его молчанием, Джессика негромко кашлянула.
— Так, значит, Свободные дадут нам убежище? — спросила она. Он поднял голову и посмотрел на нее.
— Да! — сказал он. — Это один из путей. Они назовут меня Муаддибом, то есть Указывающим путь. Да, именно такое дадут мне имя.
Он закрыл глаза и подумал:
«Теперь, отец, я могу оплакать тебя…»
И теплые обильные слезы заструились по его щекам.
