Дюна полностью

Она удивилась собственным мыслям: Похоже, я заразилась его способностью к предвидению. И Джессика подумала, что ведь она тоже очень хорошо к этому подготовлена. Я рассуждаю о судьбах династии, позабыв, кто я сама! Однако… я была больше, чем наложница.

— Мама.

Поль остановился возле нее. Чейни стояла рядом.

— Мама, ты знаешь, что они делают там, в пещере?

Джессика посмотрела на темные пятна его глаз, уставившихся на нее из-под капюшона.

— Догадываюсь.

— Чейни мне показала… считается, что я должен это видеть и… дать разрешение на измерение воды.

Джессика перевела взгляд на Чейни.

— Они выделяют воду Джамиса, — пояснила та. Ее высокий голос звучал чуть гнусаво из-за носовых фильтров. — Таков закон. Тело человека принадлежит ему самому, а вода — его роду… но если он… в поединке…

— Они говорят — это моя вода, — сказал Поль. Джессика с удивлением обнаружила, что это сообщение заставило ее насторожиться.

— Если в поединке, то вода принадлежит победителю. Потому что тебе пришлось сражаться на открытом воздухе без влагоджари. Победителю должны возместить воду, которую он потерял во время боя.

— Я не хочу его воду, — пробормотал Поль. Он почувствовал, что превращается в один из тех неясных образов, которые безостановочно двигались перед его внутренним взором. Он не вполне представлял, что должен делать, но одно знал точно: он не хочет брать воду, выделенную из тела Джамиса.

— Но это… вода, — Чейни никак не могла его понять.

Джессику потрясло, как она это сказала: Вода. Как много могло значить одно простое слово. Ей на память пришла бен-джессеритская аксиома: «Искусство выживания — это умение плавать в незнакомых водах». И она подумала: Мы оба — я и Поль — должны отыскать все течения, все мели в этих незнакомых водах… если, конечно, нам суждено выжить.

— Ты примешь эту воду.

Она узнала тон своего голоса. Тот же самый тон она использовала однажды, убеждая герцога Лето принять крупную сумму, которою ему предложили за участие в некоем сомнительном предприятии, — деньги означали тогда для Атрейдсов власть.

На Аракисе деньгами была вода. Она это ясно понимала.

Поль продолжал молчать. Он знал, что сделает, как приказала мать. И не оттого, что она приказала, а оттого, что тон ее голоса заставил его по-другому взглянуть на вещи. Отказ от воды означал нарушение вольнаибских обычаев.

Вдруг он вспомнил слова четыреста шестьдесят седьмой калимы из Оранжевой Книги доктора Юха и произнес:

— Из воды пошла всякая жизнь.

Джессика изумленно подняла на него глаза. Откуда он знает эту цитату! спросила она себя. Ведь он еще не изучал тайных доктрин?

— Да, да, — подхватила Чейни. — Так и говорят — гайдихар, мантенэ. Еще у Шах-Наме написано, что вода сотворена первой, а все остальное — потом.

Джессика вздрогнула, хотя не могла бы объяснить себе почему (и именно это обеспокоило ее больше всего). Она отвернулась, чтобы скрыть смущение, и оказалось, что вовремя — она увидела, как садится солнце. Все небо заполнилось неистовым буйством красок, пока оно скрывалось за горизонтом.

— Пора!

В пещере загудел голос Стилгара.

— Сокрушен клинок Джамиса! Джамис призван Им, призван Шай-Хулудом, Тем, кто повелевает фазами лун, стареющих днем и превращающихся под конец в высохшие сучки, — Стилгар понизил голос. — То же случилось с Джамисом.

Тишина, словно вата, заполнила пещеру.

Джессика видела, как перемещается в глубине пещеры серая тень Стилгара — точно призрак. Она оглянулась на низину, почувствовала прохладу.

— Друзья Джамиса пусть приблизятся, — продолжал Стилгар.

Из-за спины Джессики выскользнули несколько человек, и перед входом в пещеру упала завеса. Высоко над головой зажглась одинокая поплавковая лампа. Ее желтоватый свет сразу выхватил из сумрака людской поток вливающийся откуда-то в пещеру. Джессика услышала шелест бурок и джубб.

Чейни внезапно отступила в сторону, будто свет ее оттолкнул.

Джессика склонилась к самому уху Поля и прошептала, пользуясь семейным кодом:

— Старайся подражать им, делай все, как они. Сейчас будет примитивный обряд — успокоения тени Джамиса.

Сейчас будет нечто большее, чем примитивный обряд, подумал Поль. Он снова угадал зудящее неприятное ощущение в своем сознании — словно он пытается схватить прыгающий сам по себе шарик и заставить его лежать неподвижно.

Чейни качнулась к Джессике и взяла ее за руку:

— Пойдем, саяддина. Нам полагается сидеть поодаль.

Поль смотрел, как они скрываются среди теней и оставляют его одного. Он почувствовал себя покинутым. Укреплявшие завесу вольнаибы подошли к нему.

— Идем, Узул.