Дюна полностью

Теперь Поль задавал темп. Он кружил, но не нападал. Он заметил, что противник его боится. В сознании Поля зазвучал голос Дункана Айдахо: «Если противник начал тебя бояться, значит, наступил момент, когда ты можешь пустить все на самотек — дай время страху сделать свое дело. Пускай он превратится в ужас. Напуганный человек сражается против себя самого. Он решится на отчаянную атаку — это самый опасный момент, но обычно можно быть уверенным, что тут-то он и допустит роковую ошибку. Здесь тебя тренируют так, чтобы ты умел обнаруживать такие ошибки и пользоваться ими».

В толпе поднялся ропот.

Они решили, что Поль просто забавляется с Джамисом, сообразила Джессика. Они решили, что Поль проявляет излишнюю жестокость.

Но она улавливала в возбужденной толпе и другие настроения — толпа наслаждалась зрелищем, Джессика видела, как в вольнаибе нарастает смятение. Тот момент, когда оно вырвется наружу, и будет решающим для Джамиса… или для Поля.

Вольнаиб высоко прыгнул и сделал выпад правой рукой. Но она была пуста — ай-клинок сверкнул в другой руке, в левой.

У Джессики перехватило дыхание.

Но Чейни недаром предупреждала Поля: «Джамис может драться обеими руками». И знание того, что такое «ложный выпад», тоже крепко сидело в его мозгу. «Следи за ножом, а не за рукой, которая его держит, — не уставал твердить Джерни Халлек. — Нож опаснее, чем рука, и он может оказаться в любой руке».

Поль заметил ошибку Джамиса: задумав прыжок, предназначенный отвлечь внимание Поля, вольнаиб плохо разбежался и из-за этого на долю секунды потерял равновесие после приземления.

Если бы не тусклый желтый свет поплавковых ламп да не чернильного цвета глаза стоящих вокруг людей, могло бы показаться, что все происходит в учебном зале. Щиты не в счет, когда против них можно использовать само движение человеческого тела. Поль молниеносно поднял вверх нож, нырнул в сторону и выбросил руку навстречу качнувшейся к нему груди Джамиса. И тут же отскочил, чтобы посмотреть, как рухнет его противник.

Джамис упал как мешок, лицом вниз. Он один раз с шумом втянул воздух, повернул лицо к Полю и замер на каменном полу. Мертвые глаза казались черными стеклянными шариками.

«Убить острием ножа — не слишком высокое мастерство, — говаривал ему Айдахо. — Но пусть это не останавливает твою руку в то мгновение, когда предоставляется такая возможность».

Люди бросились вперед, заполняя пустой круг и оттесняя Поля. Джамиса уже было не видно за мельканием их рук. Группка вольнаибов отделилась от остальных и поспешила в глубь пещеры, унося с собой что-то завернутое в длинную бурку.

На полу было пусто.

Джессика пробивалась к сыну. Ей казалось, что она плывет через море одетых в вонючие джуббы и бурки людей, сквозь странно умолкшую толпу.

Сейчас очень страшный момент: он убил человека, которого превосходил и умственно, и физически. Нельзя допустить, чтобы в нем зародилась радость от такой победы.

Она протиснулась на маленькое свободное пространство, где два бородатых вольнаиба помогали Полю надеть влагоджари.

Джессика в упор посмотрела на сына. Его глаза сияли. Он тяжело дышал и скорее не одевался, а позволял облачать свое тело в костюм.

— Надо же — против Джамиса, и не единой царапины, — пробормотал один из вольнаибов.

Чейни стояла рядом, не сводя с Поля глаз. Джессика видела, какое восхищение, обожание написано на ее обычно лукавом личике.

Это нужно сделать сейчас, немедленно.

Тоном, исполненным бесконечного презрения, она спросила:

— Н-ну, и каково это — быть убийцей?

Поль весь напрягся, будто его ударили. Он увидел холодное сияние материнских глаз, и его лицо потемнело от прилива крови. Он бессознательно бросил взгляд туда, где только что лежал Джамис.

Стилгар, возвратившись из глубины пещеры, куда отнесли тело, протолкался и встал рядом с Джессикой. Потом спокойным, слегка язвительным голосом сказал Полю:

— Когда придет время и ты бросишь мне вызов, чтобы добраться до моей бюрды, не думай, что я позволю играть со мной так, как ты играл с Джамисом.