Дюна полностью

— Потребности его плоти настолько ничтожны, что он не нуждается в еде.

— Сколько людей знает о том, что произошло?

— Только его ближайшие советники, кое-кто из вождей, федьакыны и, конечно, тот, кто дал ему яд.

— А нас никто не может вывести на отравителя?

— Нет, так же как никто особенно не стремится заниматься расследованием.

— А что говорят федьакыны?

— Они верят, что Поль погрузился в священный сон, собирает свои божественные силы перед решающей битвой. Идея, которую я им внушала.

Чейни опустилась на колени рядом с носилками и склонилась к лицу Поля. Она сразу почувствовала другой состав воздуха вокруг лица… это были пряности, всепроникающий аромат которых неотъемлемо сопутствовал всей вольнаибской жизни. Хотя…

— Вы не рождены для пряностей, как мы, — произнесла она. — Вы прорабатывали возможность, что его тело взбунтовалось против чересчур пряной пищи?

— Все аллергические реакции дают отрицательный результат.

Джессика закрыла глаза, отчасти потому, что не могла больше выносить этого зрелища, отчасти от внезапно нахлынувшей усталости. Давно ли я уже не сплю? спросила она себя. Слишком давно,

— Когда вы изменяли Воду Жизни, вы пробудили в себе внутреннее зрение. Не пробовали ли вы применять его для исследования крови?

— Обычная вольнаибская кровь, — ответила Джессика. — Полностью приспособленная к питанию и условиям жизни.

Чейни села на пятки, усилием воли подавила в себе страхи и начала всматриваться в лицо Поля. Она научилась этому, наблюдая за Преподобными Матерями. Можно заставить время служить разуму. Она сконцентрировалась на одной мысли.

Наконец она спросила:

— Здесь есть творила?

— Есть несколько, — в голосе Джессики прозвучали нотки усталости. — Последнее время они всегда здесь. Каждая победа требует благословления. Каждый обряд перед набегом…

— Но Поль-Муад-Диб раньше неодобрительно относился к этим обрядам.

Джессика кивнула, зная двойственное отношение сына к пряному наркотику и провидческим способностям, которые он пробуждает.

— Откуда ты знаешь об этом?

— Говорят.

— Слишком много чего говорят, — горько заметила Джессика.

— Подайте сюда сырую Воду творила.

Джессика сначала окаменела от командного тона Чейни, но потом заметила, что та находится в состоянии сверхконцентрации, и ответила:

— Сию минуту.

Чейни продолжала не отрываясь смотреть на Поля. Если он попробовал сделать это… думала она. А он мог решиться на подобное.

Джессика опустилась на колени рядом с Чейни и протянула ей плоскую безыскусную чашу. Резкий запах яда ударил в ноздри. Чейни окунула в жидкость палец и поднесла его к самому носу Поля.

Кожа на переносице слегка сморщилась. Ноздри медленно расширились.

Джессика прерывисто вздохнула.

Чейни провела влажным пальцем по верхней губе Поля.

Он глубоко, с хлюпаньем втянул воздух.

— В чем дело? — резко спросила Джессика.

— Тихо! — огрызнулась Чейни. — Измените немного священной воды. Быстро!

Джессика услышала интонацию глубокой сосредоточенности в голосе девушки и, ни о чем больше не спрашивая, поднесла чашу к губам и сделала маленький глоток.

Веки Поля поползли вверх. Он внимательно посмотрел на Чейни.

— Ей незачем изменять Воду, — сказал он. Его голос был слабым, но твердым.

Джессика, держа жидкость во рту, обнаружила, что ее тело само преобразовало яд. Ее охватило легкое воодушевление, всегда присущее церемонии освящения, и она почувствовала исходящий от Поля огонь жизни — излучение, которое она воспринимала всеми органами чувств.

В то же мгновение ей все стало ясно.

— Ты выпил священной воды! — тихо вскрикнула она.

— Одну каплю, — прошептал Поль. — Такую маленькую… всего одну.

— Как мог ты решиться на подобную глупость?

— Он ваш сын, — сказала Чейни.

Джессика метнула на нее свирепый взгляд.

И вдруг улыбка, теплая, понимающая, появилась на губах Поля.

— Послушай, что говорит моя возлюбленная. Послушай ее, мама. Она знает.

— То, что может сделать кто-то другой, он тоже должен уметь делать, — пояснила Чейни.

— Когда я взял эту каплю в рот, когда я почувствовал ее, ощутил ее запах, когда я узнал, что она делает со мной, тогда я понял, что я тоже могу делать то, что ты делаешь. Ваши бен-джессеритские мудрецы говорят о Квизац Хадераке, но они даже представить себе не могут, во скольких местах я побывал. За несколько минут я… — Он смолк и озадаченно посмотрел на Чейни. — Чейни? Как ты сюда попала? Ты ведь должна быть… Почему ты тут?

Он хотел приподняться на локтях, но Чейни мягко заставила его лечь.

— Я прошу тебя, Узул.

— Я чувствую себя таким слабым, — Поль взглядом скользнул по комнате. — Давно я здесь?

— Ты провел три недели в таком глубоком забытьи, что, казалось, последняя искра жизни угасла в тебе, — ответила ему Джессика.

— Но ведь… я сделал это мгновение назад и…

— Для тебя — мгновение, для меня — три недели мучительного страха.

— Это была лишь одна капля, но я преобразовал ее. Я изменил Воду Жизни.