Ответа не требовалось, и она молчала. Пол открыл крышку ранца, извлек из него крохотное руководство со светополоской и увеличителем. На страницах мелькали зеленые и оранжевые буквы: «фляги-литровки, конденстент, энергокапсулы, рекаты, пескошноркель, бинокль, аптечка для починки конденскостюма, краскопульт, карта впадин, нософильтры, паракомпас, крюки делателя, колотушка, фримплект, огненный столб…»
Так много всего нужно, чтобы выжить в пустыне!
Он положил руководство на пол палатки.
– Куда же направимся? – спросила Джессика.
– Отец говорил о пустынных силах, – произнес Пол. – Без них Харконнены не сумеют править этой планетой. Они никогда не правили ею, и не будут править. Даже если на помощь им придет десять тысяч легионов сардаукаров.
– Пол, как можешь ты…
– Все доказательства в наших руках, – сказал он, – здесь, в палатке. И сама она, и этот ранец, и его содержимое, эти конденскостюмы. Мы знаем, что Гильдия требует за погодный спутник невозможную плату. Мы знаем, что…
– При чем здесь погодные спутники? – спросила она. – Не могут же они… – Голос ее умолк.
Гипервосприятием своего ума Пол впитывал ее реакции и считал, считал…
– Сейчас ты поймешь, – начал он. – Со спутников видно все. А в здешней глубокой пустыне есть многое, чего не должны видеть чужие глаза.
– Ты имеешь в виду, что сама Гильдия контролирует эту планету?
Она мыслила так медленно!
– Нет! – ответил он. – Фримены! Они платят Гильдии, чтобы она не лезла в их частные владения, и платят монетой, которой в изобилии у хозяев пустыни, – специей. Это не результат приблизительных подсчетов. Это точный ответ. Результату этого расчета можно верить.
– Пол, – ответила Джессика, – ты же еще не ментат, как ты можешь быть уверен…
– Я никогда не стану ментатом, – проговорил он. – Я что-то другое… урод, например.
– Пол! Как ты можешь говорить такую…
– Оставь меня!
Он отвернулся от нее к ночной тьме за стенкой палатки. «Почему я не могу плакать?» – удивился он. Каждая клетка, каждый мускул в его теле жаждали этого, но ему не будет дано облегчения.
Джессика никогда еще не слышала в голосе сына подобной печали. Она хотела прикоснуться к нему, обнять, утешить, помочь… но знала, что ничего не сумеет сделать. Он должен все пережить сам.
Светящаяся полоска на руководстве к фримплекту невольно привлекла ее взгляд. Она поглядела на него и прочла: «Руководство друга пустыни – места, полного сущих. В нем айят и бурхан жизни. Верь, и лучи Аль-лята не испепелят тебя».
«Похоже на книгу Азхар, – подумала она, вспоминая свое знакомство с Великими Тайнами. – Неужели здесь побывал и Манипулятор Религий?»
Пол достал из ранца паракомпас, положил его обратно и сказал:
– Подумай-ка обо всех этих специальных устройствах! Сложность их не имеет себе равных. Согласись, культура фрименов, создавшая эти вещи, свидетельствует о глубинах, которые никто не прозревал.
Неуверенно, озабоченная резкостью его тона, Джессика перевела глаза на книгу: первая иллюстрация изображала созвездие арракинского неба – «Муад'Диб, или Мышь». Она отметила, что хвост созвездия указывает на север.
Во тьме палатки, освещенной лишь полоской на руководстве, Пол смутно угадывал движения матери. «Настало время исполнить желание отца, – подумал он, – ей следует сказать все сейчас, пока еще есть время для горя. Позже горе может помешать нам». Логичность собственных суждений неприятно удивила его.
– Мать, – позвал он.
– Да?
Голос его изменился, у Джессики похолодело внутри. Такой суровости в сыне она еще не видала.
– Отец мой умер, – сказал он.
Она попробовала разобраться сама, перебирая факты, факты и факты обычным для Бинэ Гессерит способом, и чувство ужасной потери обрушилось на нее.
Не в силах говорить, она кивнула.
– Отец просил меня передать тебе… – начал Пол, – он очень боялся, что ты решишь, будто он перестал доверять тебе здесь, на Арракисе.
«Напрасное, беспочвенное опасение», – подумала она.
– Он хотел, чтобы ты знала: он тебя не подозревал, – сказал Пол. Объяснив подробности, он добавил: – Он хотел, чтобы ты знала, он всегда верил тебе полностью, всегда любил. Еще он сказал, что скорее усомнился бы в себе самом и жалеет лишь об одном: что так и не сделал тебя своей герцогиней.
Джессика смахнула со щеки слезы, подумала: «Что за глупая трата воды!» – прекрасно понимая тщетность этой попытки гневом заглушить горе. «Лето, мой Лето, – подумала она. – Как ужасно мы обращаемся с теми, кого любим!» Резким движением руки она погасила светящуюся полоску на руководстве.
Рыдания сотрясали ее.
Горю матери трудно было не сочувствовать, но в нем самом была пустота. «Я не чувствую горя, – подумал Пол. – Почему? Почему?» Он не чувствовал горя и воспринимал это как ужасный порок.
«
