Ирулан наконец добралась до фрегата семейства Коррино. Она узнала корабль по выцветшей, едва различимой эмблеме – льву, по эмблеме, которая в течение нескольких тысячелетий горделиво красовалась на величественных зданиях и на знаменах, воодушевлявших воинов на грандиозные сражения. Теперь же этот герб стал не более чем жалким напоминанием о прошлом величии и корабль не привлекал к себе ничьего внимания. Пол распорядился, чтобы представителя Коррино рассматривали не как члена императорского семейства, а как представителя малого Дома, владеющего Салусой Секундус.
Сотрудники службы безопасности уже поднялись на борт, и Ирулан понимала, что они почти закончили досмотр. Воду из грузового отсека уже перекачали в цистерну. Хотя Салуза и была бедной планетой, недостатка в воде она не испытывала – во всяком случае, в сравнении с Арракисом.
Ирулан подала знак фанфаристам и приказала сопровождающим поднять и развернуть знамена. Солдаты расчистили путь и встали вдоль него в две шеренги, взявшись за руки. Когда открылся пассажирский люк и на площадку сбросили трап, Ирулан шагнула вперед. Вокруг столпились многочисленные зеваки, развлекавшиеся зрелищем прибытия представителей экзотических миров. Праздные зрители выглядели усталыми, пресытившись видом сотен прибывших. Людям было уже скучно, хотя их немного оживили флаги Муад’Диба и фанфары.
В проеме люка наконец появилась представительница Салусы. Ее сопровождали десять безоружных сардаукаров. Прибывшая была похожа на неухоженную беспризорницу: бледная, с большими круглыми глазами, с мышиными волосами – какой контраст с золотистыми волосами Ирулан или буйной темно-рыжей гривой Уэнсиции. Девушка выглядела совершенно ошеломленной.
– Руги! – воскликнула Ирулан, насторожив охрану. Ее сотрудники, окинув Ирулан беглым взглядом, разрешили ей идти дальше.
Тяжело дыша от волнения, Руги осторожно начала спускаться по ступеням трапа, стараясь совладать с тревогой и сохранить лицо. На ней было надето самое изящное из придворных платьев, которые она взяла с собой в изгнание, покидая Кайтэйн. Жесткий, украшенный драгоценными камнями воротник возвышался над затылком Руги. Пышные юбки были покрыты призматическими кружевами; на шее красовался кулон из хагальских изумрудов, лиф сиял, как морская пена, блеском маллаборских жемчугов. Но с первого же взгляда было видно, что Руги с радостью вернулась бы на борт фрегата.
Ирулан поцеловала младшую сестру в щеку. Несмотря на то что молодая женщина была приблизительно одного возраста с Полом Атрейдесом, выглядела она моложе и невиннее. Руги занимала низкое положение даже среди дочерей Шаддама, поэтому в детстве она получила более поверхностное воспитание и образование в ордене Бинэ Гессерит, чем ее старшие сестры. Она всегда жила отшельницей – сначала на Кайтэйне, а потом на Салусе. Ирулан сразу же поняла скрытый смысл знака, который сделал Шаддам Полу. «Я не стал беспокоить себя выбором более значительного лица для отправки на твой праздник. Значит, я плюю на твои вызовы, Муад’Диб».
«Отец затеял опасную игру», – подумала Ирулан. Ее начала всерьез беспокоить безопасность отца. Она боялась, что он планирует еще более глупую выходку.
Ирулан сжала хрупкую руку сестры – пожалуй, чересчур хрупкую. По своей сути Руги была девушкой, воспитанной для придворной жизни в старой Империи, и ни для чего больше.
– Я позабочусь о тебе, сестричка. Муад’Диб гарантировал твою безопасность.
Ирулан боялась, что Руги сейчас отшатнется от нее, как от «предательницы Дома Коррино», но Руги вместо этого благодарно ухватилась за руку старшей сестры. Улыбнувшись, Ирулан сказала:
– Мы приготовили тебе апартаменты в новой цитадели, в моем личном крыле.
– Есть ли комнаты для моих сардаукаров? – дрожащим голосом спросила Руги. – Отец велел мне не отдаляться от них.
– Да, для них тоже выделены помещения.
Величественная крепость Муад’Диба могла бы при необходимости вместить все население Салусы Секундус, подумалось Ирулан, и еще осталась бы масса свободных комнат.
– Отец очень недоволен тобой, Ирулан.
– Я знаю. У нас еще будет время поговорить об этом.
Руги собрала все мужество, на какое была способна. Она высвободила свою руку из ладони сестры и вместо этого взяла ее под локоть. Они направились в обратный путь в сопровождении сардаукарской стражи.
– Я думала, что на Салусе очень плохо, – сказала Руги, глядя на пыльные улицы, слыша неимоверный шум и вдыхая отвратительные запахи. – Но это место еще хуже.
