Стилгар пытался сказать, что с ним все в порядке, но вместо слов изо рта снова полилась желчь. Он перевернулся на живот, и его снова вырвало. Ноги и руки сильно дрожали. У него не было слов, чтобы рассказать, что он прочувствовал, находясь в освещенной солнечными лучами воде. Он помнил мрак смерти, но очень смутно – это воспоминание почти полностью стерлось из памяти. По всему телу распространилась теплая, очень приятная волна.
Бурбаж уже послал своих солдат искать и вылавливать из реки пропавший в ней груз. Утонули семнадцать яков, остальные, мокрые и растерянные, бродили по обоим берегам реки. Некоторые животные исчезли неизвестно куда.
– Нам не хватит оружия и припасов. Сейчас нам надо двигаться быстрее, чтобы вовремя добраться до склада с оружием, – сказал Бурбаж. – Иначе еда и топливо закончатся у нас быстрее, чем мы успеем выполнить задачу. Будем надеяться, что у мятежников хорошее снабжение.
Стилгар с трудом поднялся на ноги. Солнечный свет казался ему ярче обычного, а ощущение высыхающей на коже воды и поганый вкус во рту неоспоримо свидетельствовали, что он жив. Каким-то закоулком мозга он понимал, что поддался смерти и наверняка бы умер, если бы эти люди не вытащили его из воды. Он остался в живых только по воле Бога. Значит, он должен совершить еще многое во славу Муад’Диба.
Все еще немного оглушенный, Стилгар припомнил, как он когда-то дал клятву верности молодому человеку, которому суждено было стать сначала вождем фрименов, а потом и владыкой всей Империи. Это было в огромной зале, переполненной воодушевленными шумливыми фрименами. Он поднял криснож и очертил им круг над головами. Пещера наполнилась ревом множества глоток, скандировавших: «Я хья джоухада! Муад’Диб! Муад’Диб! Я хья джоухада!»
Кровь и в самом деле потекла рекой.
И вот теперь, несмотря на то что Стилгар едва не утонул, на него снизошло глубокое понимание, почти озарение. Своими собственными глазами он уже видел зеленые леса и болота. Он видел моря и быстрые реки. Скоро он увидит заснеженные вершины гор. Но Муад’Диб чуть было не лишился своего верного слуги из-за какой-то нелепой случайности. Теперь Стилгар отчетливо сознавал, где его истинное место.
Фримен всегда будет чужим везде, где нет великой пустыни. Он, Стилгар, должен служить Муад’Дибу дома, на Дюне. Он уже был провозглашен планетарным правителем Арракиса, и Муад’Диб предложил ему пост государственного министра. Он не должен больше сражаться на полях битв. Драться могут и другие. Стилгар принесет больше пользы в Арракине, сражаясь в политических баталиях.
После окончания нынешней миссии он вернется к Муад’Дибу и найдет способ остаться на Арракисе.
– Я хоть и маленькая, но могу тебя победить, – с этими словами Мари мило улыбнулась Талло. – Ты можешь сколько угодно морочить им голову, заставляя их думать, что ты совершенен, но я-то хорошо знаю твои слабости.
Девочка встала в боевую стойку, отчего стала казаться еще меньше, чем была на самом деле, менее опасной и обманчиво безобидной. Так же, как ее соперник на травяной лужайке, она была босая и одета в обтягивающий спортивный костюм.
– Выглядишь ты как безвредный ребенок, – мягко произнес Талло. – Но с моей стороны было бы непростительной глупостью недооценивать твои возможности.
Было самое начало дня, весьма прохладного для этих мест. Деревья колыхались на ветру, дувшем со стороны гнилого озера. Тлейлаксу надели теплые шапки, спасаясь от холода. Несмотря на иллюзию свободы, за Талло внимательно наблюдали. Вот и сейчас, с двух сторон, по краям травяного поля стояли два наблюдателя, диктуя что-то в свои диктофоны, поблескивавшие на солнце.
На этой охраняемой лужайке Талло, словно башня, возвышался над маленькой Мари. Он едва двинулся с места – только для того, чтобы не спускать глаз с начавшей кружить около него девочки.
– Вчера ты поставила мне синяк, – сказал Талло, – но сегодня это не повторится.
– Тебе же нравится получать синяки и порезы.
В тот раз, после того как Мари ударила Талло по голени, он захромал в лабораторию, не в силах скрыть боль. Техники бросились к нему, чтобы смазать ушиб быстродействующей целебной мазью, но доктор Эребоом решил сам лечить травму, отогнав прочь всех, включая и Мари, прежде чем снять со своего подопечного бежевый костюм.
