Первой в наступление шла Икацская армия; высадившиеся с многочисленных фрегатов солдаты в пешем строю должны были атаковать противника, пройдя по обширной пыльной равнине, бывшей когда-то морем. Конфигурация этой равнины диктовала построение войск. Солдаты Атрейдеса шли во втором эшелоне наступления.
Половину кавалерии Раббан расположил в резерве, на скалистом берегу. Позади, на склонах горы, находилась прикрытая защитным полем крепость виконта. Раббан получил от него строжайший приказ демонстрировать противнику готовность к обороне, но ни в коем случае не выступать самому навстречу врагу.
Сильный конь, на котором сидел Раббан, волновался и нервно переступал из стороны в сторону. Раббан нажал кнопку на ручке управления, послав электрический импульс в определенный участок мозга коня, принудив его стоять спокойно. У него не было ни времени, ни терпения приучить к себе животное, поэтому приходилось так грубо им управлять. Неподалеку на своих вышколенных жеребцах как влитые сидели Бром и другие лейтенанты.
Марширующие стройными рядами солдаты Икаца и Атрейдеса были защищены индивидуальными полевыми экранами. Раббан сжал полные губы, прикидывая возможную тактику. Если выстрелить сейчас по наступающим хотя бы из одного бластера, то последует взрыв такой неимоверной силы, что все войска превратятся в пар. Но Раббан не собирался заходить так далеко, даже если бы смог придумать способ избежать поражения ударной волны. Такая тактика привела бы к непредсказуемым последствиям и породила бы множество неприятных вопросов в Ландсрааде.
Полевые щиты с обеих сторон делали бессмысленным применение артиллерии и ракет, поэтому битве предстояло быть по-настоящему средневековой: меч против меча, искусство рукопашной схватки и сила решат исход боя. Раббан явственно представлял себе шум сражения.
По мере того как шеренги Икацских солдат медленно приближались к Ритке, нетерпение Раббана нарастало, от злости он судорожно сжимал и разжимал кулаки. Виконт приказал ему ждать, особо запретив высылать войска вперед для встречного боя. Раббан недовольно застонал. Какая глупость – упускать такую возможность! Зачем тратить столько времени и ждать, когда неприятель подберется к Ритке без потерь?
– Наши войска могут перехватить их прямо сейчас! Это сражение или нет, в конце концов?
Прежде чем поспешный приказ сорвался с губ Раббана, раздался низкий властный голос Брома:
– Надо дождаться подходящего момента. Еще не время.
– Но это же безумие. Когда наступит этот подходящий момент? Посмотрите на них!
– Виконт знает свой план. Не дело воина менять планы своего командира. Надо повиноваться и просто ждать сигнала.
Раббан заскрежетал зубами, вдруг вспомнив, что, по сути, виконт Моритани не является его командиром.
Вдруг послышались звуки рогов, пронзительные свистки, скрежет металла о металл и даже небольшие взрывы. Бром сделал знак, протянув руку в сторону обширных, крытых брезентом загонов и стойл, где содержались призовые жеребцы Генги. Понукаемые орущими воинами, чудовищные кони начали выходить из ворот загонов – сотня за сотней свирепых животных – с длинными шипами и острыми как бритвы клинками. Обойдя холмы, жеребцы неудержимой массой хлынули на равнину и бросились навстречу наступающему неприятелю. Улюлюкающие, вооруженные палками воины разбежались, дав дорогу коням, и отступили к загонам и конюшням. Жеребцы продолжили свой неудержимый бег сами.
Такого Раббан не ожидал. Он рассмеялся и, оглянувшись, посмотрел на Брома.
– Да, теперь я очень рад, что мы ждали.
Когда войска Атрейдеса пошли вслед за армией Икаца, Пол, вооруженный шпагой и кинжалом, занял свое место в строю. Он шел между Дунканом и Гарни – оба были готовы защитить молодого человека ценой собственных жизней. После того как им с Дунканом удалось отразить нападения убийц в каладанских джунглях, Пол настоял на своем участии в грумманской операции, несмотря на явное нежелание отца.
– Если тебе суждено в один прекрасный день стать герцогом, Пол, то ты должен научиться
– Но я же пока еще не герцог, отец, – ответил Пол. – Ты уже говорил раньше, что, так как я имею право принимать решения, которые могут стоить жизни другим людям, я должен понимать, через какие испытания они проходят, исполняя мою волю. Эта битва – вопрос чести, а не славы или завоевания, но разве не на чести зиждется Дом Атрейдесов?
Лето, печально улыбнувшись, был вынужден уступить.
– Если бы я в это не верил, то ни за что не взял бы тебя на Грумман. Все хорошо, тем более что Дункан и Гарни не спустят с тебя глаз.
Пол сознавал, что как воин он не уступал ни одному солдату в армии, и, кроме того, его будут охранять такие проверенные бойцы. Правда, он не сомневался, что и отец будет следить за ним со своего командного пункта.
