Борясь с собственными мыслями, Лето смотрел на Джессику своими серо-стальными глазами, а она просто ждала. Пол напряженно смотрел на родителей. Наконец отец сказал:
– У нас не будет более подходящего момента поговорить об этом, Джессика, и наш сын тоже должен это услышать. Я устал от политики и вражды, я не хочу больше заключать никаких брачных союзов с другими благородными Домами. – Он взял руку Джессики в свою. – Ты – моя единственная леди, моя единственная любовь на все времена. Я не могу жениться на тебе, но я не женюсь ни на одной другой женщине.
Джессика была взволнована его словами.
– Ты не можешь мне этого обещать, Лето. Ты должен заставить других аристократов угадывать. Ты должен поддерживать свой выбор, в то время как я всего лишь твоя наложница.
– Для меня, любимая, ты больше, чем наложница. – Лето протянул руки и обнял Пола. – Ты – мать нашего сына, будущего герцога.
Император Пол Муад’Диб покинул изуродованный Небесный аудиенц-зал. Теперь он принимал народ, сидя на троне из хагальского кварца в прежнем аудиенц-зале. Ежедневно Полу приходилось выслушивать бесхитростные и трогательные истории о несчастьях верных ему людей, но он не мог позволить себе мягкость и уклонение от Пути. Да, судьбы некоторых просителей были раздавлены катком его жестокого правления, но он не мог, не имел права заботиться обо всех, сердцем воспринимать миллионы мелких ран, ощущать их боль и сопереживать ей. В каком-то смысле страдания маленьких людей были залогом существования человечества. Предзнание Пола вынуждало его смотреть на мир широко и твердо придерживаться взятого курса. У Муад’Диба была великая и ужасная цель, к которой он был обязан вывести весь род людской. Он должен быть и оставаться Муад’Дибом, а для этого надо выглядеть холодным и жестоким.
Герцог Лето Атрейдес, а до него старый герцог Пол любили лицом к лицу встречаться с простыми людьми. Они считали непосредственное общение с подданными жизненно важным, ибо только оно давало им возможность чувствовать биение реальной жизни, связывать в единое целое правителя и народ. Но после дикой выходки Бладда служба безопасности начала один за другим раскрывать заговоры и попытки покушения, и Пол понял, что придворные приемы – вещь утомительная, беспокойная и опасная. Прежние каладанские правители управляли одной группой людей, одной планетой, а Полу выпало куда более тяжкое бремя – управление столькими планетами, что он не мог вспомнить их названий, не прибегая к ментатским способностям.
Исходя из этого, он решил перепоручить часть своих обязанностей Алие. Она, по всей видимости, по-другому относилась к своей совести и могла выделять и отграничивать то, что должно было сделать, от моральных рассуждений и переживаний. Его сестра, отягощенная воспоминаниями о всех прошлых жизнях и жизненном опыте тысяч людей, могла править поистине железной рукой. Помимо того, люди боялись ее странного облика и поэтому воспринимали ее скорее как жрицу, а не как правительницу. Алия могла использовать такое отношение к своей выгоде.
Однажды утром, еще до того, как в зал была допущена первая группа просителей, у трона появилась принцесса Ирулан и попросила разрешения поговорить с супругом. Находившиеся рядом с Императором Стилгар и Алия смотрели на Ирулан с обычной подозрительностью, но Пол превосходно понимал мотивы принцессы и не сомневался в том, что она никогда не выйдет за рамки предписанного поведения.
На лице Ирулан застыло выражение озабоченности и недоумения.
– Мой супруг, я только что получила послание с курьером Гильдии. Оно было адресовано мне. В письме меня просят о заступничестве.
Нахмурившись, она протянула цилиндр Полу.
Заинтригованный, Пол взял документ и рассмотрел печати, сломанные Ирулан. Пока Пол читал, Ирулан обратилась к Стилгару и Алие:
– Леди Марго Фенринг просит об одном одолжении.
– Леди Марго? – переспросила Алия, помнившая опыт своей матери не хуже своего собственного. – Мы ничего не слышали о ней уже много лет.
После битвы за Арракин граф и леди Фенринг присоединились к Шаддаму IV и вместе с ним отправились в изгнание на Салусу Секундус, но пробыли там недолго, так как вскоре покинули бывшего Императора и отправились в неизвестном направлении, на многие годы исчезнув из виду. Пол знал, что граф очень опасная фигура – это был интриган, который своим макиавеллизмом мог поспорить с Бинэ Гессерит и Харконненами.
Пол прочел послание. Во время чтения в душе Императора тревожно шевельнулось предзнание, но не сказало ему ничего определенного. Многое в жизни Хасимира Фенринга – неудачной попытки ордена Бинэ Гессерит создать очередного Квизац Хадерача – было покрыто для Пола непроницаемым мраком.
