Животным от дракона не пахло. Горящее дерево, разогретая смола, раскаленный металл и чуть-чуть горькой полыни. М-м-м!
Я с сомнением посмотрела на скользкую на вид чешую и осторожно ступила на нее. На удивление взобраться оказалось нетрудно, а сидеть между зубцами хребта вполне удобно. Вот только как удержаться потом, когда он оторвется от земли? Может, попросить хотя бы парашют?
– Не бойтесь, с дракона невозможно упасть, – объяснил он, повернув ко мне голову. – Магия.
– Понятно. – Я не удержалась, легко погладила теплую чешую.
По телу дракона пробежала легкая дрожь.
– Анна. – Он прикрыл глаза. – Не делайте так в воздухе, хорошо?
– Как скажете, – хмыкнула я.
Пожалуй, мне все-таки нравилось играть с огнем…
Страшно. Захватывающе. Бьющий в лицо ветер – и расстилающаяся далеко внизу земля.
Бутылка шипящего пузырьками восторга, ложка горько-соленого ужаса, щепотка пикантной опасности… Подогреть в драконьем пламени и выпить залпом.
Приземлились мы на небольшом острове, почти сплошь заросшем лесом.
– Где мы? – Я осторожно ступила на твердую землю и чуть покачнулась. Ноги не держали, как после долгого катания на карусели.
– В моих охотничьих угодьях. Я выбираюсь сюда отдохнуть.
– Надеюсь, вы не ждете, что ужин я приготовлю сама? – Я одернула блузку. – На костре не умею.
И зачем мне пытаться поразить Шемитта пирожками? Замуж-то я за него не собиралась!
Дракон гулко рассмеялся – и сменил ипостась.
– Я тебя пригласил, мне и готовить. Пойдем, тут охотничий домик неподалеку.
Он легко и непринужденно перешел на «ты». Впрочем, «выкать» в такой ситуации и впрямь было бы глупо.
Я сбросила туфли и наконец-то позволила себе расслабиться. Устроилась на застеленном пледом бревнышке, вдыхала ароматный дымок и следила, как Шемитт сосредоточенно обдавал добычу пламенем, добиваясь равномерного запекания.
Легкая беседа, несколько бокалов вина, упоительно вкусное мясо… И неприкрытый интерес в огненных глазах.
А я смотрела на него и размышляла. Дракон хорош, не могу не признать. И намерен меня добиться – это и последнему идиоту ясно. Он уже, фигурально выражаясь, заслышал охотничий рожок.
Так что выбор у меня невелик. Или послать Шемитта куда подальше, или поддаться, но так и тогда, как считаю нужным…
В конце концов, почему бы не позволить себе чуточку радости?
Я поцеловала его первой. Шемитт ответил – жадно, голодно, – но потом чуть отстранился. Спросил недоверчиво:
– Ты уверена?
В глазах его ревело пламя, черты заострились.
Я хмыкнула:
– А без игры в охотника и трепетную девицу никак?
Не создана я для роли добычи…
Домой я вернулась утром в воскресенье.
Нат встретил меня со скалкой наперевес.
– Живая! – выдохнул он с облегчением и тут же насупился. – Ты где была?
Точь-в-точь сварливая жена.
– Гуляла, – хмыкнула я и перешла в нападение: – Не ты ли покупал тапочки, развешивал трусы и переставлял кровать? Можешь считать, что сработало.
Почему-то эта новость Ната не обрадовала. Он насупился еще сильней и поинтересовался ворчливо:
– Свадьба когда?
– Свадьба? – подняла брови я. – Об этом речи не было.
Домовой вскинулся:
– Но!.. Я же хотел…
Он осекся и насупился. Да-да, пристроить меня в хорошие руки. Извини, милый, в эту игру я играть не соглашалась.
– Точнее формулируй условия, – произнесла я наставительно и наклонилась снять туфли. – Между прочим, радоваться надо. Вряд ли тебе впрямь понравилось бы, выйди я за дракона. Или ты мечтаешь перебраться в пещеру, так сказать, поближе к природе?
О жизни дракона в городской квартире и речи быть не могло. Он бы тут попросту не поместился! А постоянное пребывание в одной ипостаси – та еще пытка для детей стихии.
Нат засопел:
– Могла бы хоть предупредить. Мы же все больницы и морги обзвонили!
Я пожала плечами. Увы, на драконьем острове связи не было.
– Погоди, – сообразила я, застыв с туфлей в руке. – Мы? Надеюсь, ты не дергал родителей?
Папе же волноваться нельзя!
Мы с родителями созваниваемся по воскресеньям, они еще не должны были меня хватиться.
– Нет, – вмешался в нашу почти семейную ссору третий голос. – Только меня.
Артем стоял на пороге кухни и выглядел… Что тут скажешь, скверно он выглядел. Лицо осунулось, под глазами тени, небрит. Как будто не спал эти самые двое суток.
Вот теперь меня по-настоящему кольнула совесть. Он и впрямь места себе не находил, пока мы там с драконом развлекались.
– Извини, – начала я виновато. – Я…
Артем лишь махнул рукой:
– Ладно, раз уж ты нашлась, поеду я домой. Спать хочу зверски.
Домовой объявил мне бойкот. Нет, он по-прежнему скрупулезно занимался домашними делами, но как!..
Завтракать мне теперь полагалось исключительно овсянкой. На обед – порция отварной куриной грудки и капустный салат.
– Нат! – взвыла я, когда на ужин он торжественно подал морковно-творожную запеканку. – За что?!
И осторожно потыкала вилкой в эту гадость. Она расползлась неаппетитной аморфной массой, вызывающей не аппетит, а тошноту.
Каюсь, люблю вкусную еду. И не выношу диеты! Чем Нат и пользовался.
