– А если без шуток – то скучно тут. А у вас постоянно что-то происходит. Вон – ритуалы всякие. Я тоже хочу.
– Да уж, ритуалы… – пробормотал Вольц, так и не пояснив мысли до конца. – Ты действительно собралась ночевать на Болотах?
– А что? Боишься за меня?
– Я? Ну да, боюсь, конечно. Ты смотри – если решишь передумать… В общем, я могу всем сказать, что мы там были, а мы…
Тельга остановилась и пристально посмотрела на него.
– Это что, опять проверка, как с мытьем ног?
– Каких ног? – не понял Вольц. – Я говорю – если ты не хочешь…
– Так вот, слушай меня внимательно. Завтра после обеда я скажу маме, что иду ночевать к тетке на ферму, и пойду по дороге в сторону Болот. Ты догоняй. Дорога длинная – как раз к вечеру доберемся. Нечего мне тут устраивать проверки! – она топнула ногой. – И не нужно меня провожать! Сама дойду!
«Надо было его слушать! Слушать надо было и не спорить!» – стуча зубами, думала Тельга, пытаясь покрепче обхватить перемазанные грязью мокрые ноги с посиневшими от холода коленками. Одежда, пропитанная вонючей, перемешанной с глиной водой, противно липла к телу. В башмаках чавкала болотная жижа.
Но трястись ее заставлял не холод. И не утробные звуки, исходящие со дна болота, заставляли ее вздрагивать в ответ. И даже не непроницаемый туман, белым шевелящимся покрывалом висящий в воздухе, был причиной слез, без остановки катящихся по ее щекам. Широко раскрытыми глазами она искала в темноте горящие желтым светом глаза и смутные скользящие в тумане над самой водой хищные тени. Судорожно сглатывая, старалась задержать дыхание, чтобы убедиться, что не доносится до ее слуха глухое рычание или плеск воды, потревоженной когтистыми лапами.
До болот они с Вольцем добрались к самому закату. Алое солнце красило густую, стоящую между небольшими островками суши воду в черный цвет. Вокруг было спокойно – только болото иногда глухо ворчало где-то в своей глубине. Кое-где на островках виднелись иссохшие серые, словно покрытые въевшейся пылью, мертвые деревья .
– Если ты все еще не передумала, то давай проберемся вон на тот островок, – Вольц указал на достаточно большой пятачок сухой земли, с наваленными сухими ветвями, который кое-где покрывала живая трава.– Из веток сложим костер.
– Давай, – согласилась Тельга. – И прекрати меня уже спрашивать, не передумала ли я! Не передумала и не передумаю, понял? Что я, хуже Пфаля что-ли?
Вольц вздохнул.
Осторожно перешагивая, а кое-где и перепрыгивая мутную тягучую воду, они добрались до места. Вольц раскрыл сумку, которую принес с собой и расстелил на земле свернутое вдвое теплое покрывало.
– Ночью укрыться, если станет холодно, – пояснил он.
Затем он развел небольшой костер. Солнце уже ушло и вокруг быстро темнело. Устроившись поудобнее у огня, Тельга приготовилась провести самую интересную ночь в своей жизни.
И, разумеется, мгновенно уснула.
Разбудил ее звук тихого ворчания.
– Вольц, это у тебя живот урчит? – пошутила она, потянулась, зевнула и открыла глаза.
Толстяк стоял рядом, и при взгляде на него у самой Тельги неприятно стиснуло внутри.
Лицо его было серым. Не бледным, даже не белым – оно было такого цвета, какого не бывает вообще у тех, кто еще жив. Губы тряслись, зубы громко стучали. Втянув голову в плечи, он выпученными глазами смотрел вперед, словно пытался что-то разглядеть в тумане. Зрачки глаз расширились настолько, что они казались черными. Волосы на голове стояли дыбом. Из-под них по лицу градом катились крупные капли. От мокрой на спине и подмышками рубашки несло потом.
– Вольц, что такое?
И тут из тумана послышался этот звук. Глухое, злобное ворчание раздалось совсем близко, буквально в нескольких шагах. Ужас подбросил Тельгу в воздух, сорвал с места. Изо всех сил она вцепилась в Вольца, не обращая внимания на запах от рубашки. Тот тоже обхватил ее мертвой хваткой. Обоих била дрожь.
– Вольц, это… Что это такое? Это чоды?
– Я… Я не знаю…
Вдруг и без того круглые от страха глаза мальчишки стали еще больше. Трясущейся рукой он указал вперед.
– Смотри!
Там, откуда донеслось рычание, в тумане вспыхнули несколько пар желтых точек. В ночной тишине послышалось хриплое дыхание. Сквозь туман проступили неясные звериные силуэты.
– Чоды, приходящие в ночи… – сбивающимся голосом прошептал Вольц.
Плеснула вода, качнулись желтые огоньки. Звери из Болот двинулись вперед.
– Вольц, пожалуйста… Пожалуйста сделай что-нибудь, чтобы они ушли! – зашептала Тельга. – Ты же знаешь, что делать, ты тут был. Пфаль сказал, что…
Снова злобное рычание, раздавшееся из тумана. Язык от ужаса присох к небу, и фраза осталась незаконченной. Дети начали медленно отступать к краю островка.
– Тельга, – Вольц вдруг сжал ей руку. – Сейчас, когда я скажу – побежим. Мы рядом с дорогой, а Пфаль рассказывал, что из Болот Чоды не выходят.
– А они за нами не погонятся?
– А откуда я знаю-то?
