Сама комната была небольшая. Несколько шагов в длину и ширину, но зато странные, прямоугольные заклеенные полосками окна были почти во всю стену и выходили сразу в две стороны.
За окнами во всю горел день. Слышался шум прибоя, и ветер иногда задувал в какую-то дыру, подвывая на низкой ноте.
Данг втянул носом воздух. В комнате витал безумно вкусный запах.
Было чуть прохладно, и арну сел на кровати, укутавшись накинутым на плечи одеялом. В памяти всплыло лицо Матери, назвавшей его своим сыном. Эта мысль вновь наполнила его радостным светом. А вдруг это был всего лишь сон? И ему все привиделось?
Арну снова закрыл глаза, стараясь вызвать в памяти светлый облик, когда раздался скрипучий звук. Он открыл глаза. Дверь в комнату была открыта, и в проеме стояла женщина. Мать.
В ее руках был поднос, уставленный различной посудой, и большая тарелка с горой чего-то ужасно вкусно пахнущего.
- Ты проснулся, сынок? - произнесла она, заходя в комнату. - А я как раз напекла твоих любимых булочек с вареньем. - Она поставила поднос прямо перед ним на невысокий столик.
Только сейчас Данг понял, насколько он голоден. Рука сама потянулась к румяной горке и ухватила мягкую, почти горячую булочку.
Это было невозможно вкусно. Он зажмурился, глотая сладкие ароматные куски, а когда вновь открыл глаза, то увидел перед собой дымящуюся чашку, наполненную густой темной жидкостью. Мать протягивала ему напиток, глядя на него любящими глазами.
- Ты всегда любил запивать булочки горячим шоколадом. Осторожно! Он очень горячий.
Данг с благодарностью принял чашку и отхлебнул обжигающей жидкости. Привыкший к стерилизованному боевому питательном рациону, он просто утонул и растворился в божественном вкусе пищи. Одеяло сползло с его плеч, но он не замечал этого и, не стесняясь своей наготы, продолжал жадно есть.
Женщина неслышно подошла к стене и открыла еще одни двери. Арну заметил, что эта дверь ведет не в другую комнату, а всего лишь в нишу в стене, являющуюся гардеробом. Через пару минут перед ним красовался костюм, в строгости и функциональности которого Данг сразу разглядел военную форму.
- Твой новый мундир, сынок. Портной привез его уже после того, как ты улетел. Но вот ты вернулся. Примерь его, - она положила мундир на кровать и вышла из комнаты.
Данг с трудом оторвался от еды и разложил одежду на кровати.
Одну пару штанов и рубахи из легкой белой ткани он определил как нательное белье. Далее брюки с поясным ремнем, на освоение которого Данг потратил какое-то время. Затем еще одна серая рубашка с большим количеством круглых застежек с соответствующими петлями стал испытанием для его выдержки. И, наконец, форменный китель одного цвета с брюками устроился на его плечах.
В стене гардероба было большое зеркало, и арну не преминул им воспользоваться. Похоже, он что-то одел не так как надо.
Из зеркала на него глядел тип в одежде с несуразно торчащими воротниками и косо застегнутыми пуговицами. А на кровати оставались еще не использованные части одежды, о назначении которых Данг даже не догадывался.
Его взгляд упал на часть стены за гардеробом, которую со стороны кровати не было видно.
В массивной раме, теснясь, висели черно-белые изображения молодого человека в такой же, как и на нем, форме.
Вот он стоит в полный рост, и все детали мундира хорошо видны. Вот он сидит на фоне самолета вместе с другими людьми и улыбается.
Это было спасение.
Данг быстро натянул на ноги два не слишком понятных тканевых чехла и повесил на шею третий непонятный предмет туалета, заправив его упругую веревочку под воротник легкой рубахи.
Он еще раз оценил свои усилия перед зеркалом и вернулся к изображениям на стене, сравнивая полученный результат с эталоном. Не хватало только обуви и головного убора с козырьком и большой эмблемой над ним.
Вновь скрипнула дверь, и Данг вновь увидел Мать. В ее руках была до блеска начищенная обувь и форменная фуражка.
Арну сунул ноги в ботинки. Несколько секунд соображал, что делать со стягивающими веревочками, а затем завязал их стандартным фиксирующим узлом, который бойцы использовали для крепления тяжестей. Фуражка коснулась его головы. Он поправил ее, как видел на изображении и повернулся к Матери уже полностью облаченный.
Она счастливо и с гордостью смотрела на него. В ее глазах светилось счастье.
Данг уже понял, что эта женщина не Великая Мать, а женщина этой планеты.
Но она назвала его своим сыном.
В его мире, где женщины составляли лишь одну шестую часть арну, быть избранным женщиной в качестве мужа было великой честью и удачей.
Еще большим почетом было, когда исполнившая свой долг деторождения женщина выбирала себе Сына. Того, кто будет заботиться о ней до того момента, когда Великая Мать призовет ее к себе. Для него эта женщина становится Матерью с большой буквы, а забота о ней обязанностью, почетнее которой трудно придумать.
- Мне говорили, что ты погиб, - вдруг заговорила женщина, - но я не верила. Я ждала тебя и знала, что ты вернешься.
Она погладила его по плечам ладонями, как бы разглаживая грубую ткань. В ее глазах стояли слезы.
